Ломонософобия

Русофобия в России, при всей несовместимости и невероятности такого сочетания, – давний факт ее истории. 20 сентября 1867 г. замечательный русский поэт Ф.И. Тютчев в письме на французском языке к своей старшей дочери Анне, бывшей замужем за И.С. Аксаковым, подчеркнул: «…Посылаю твоему мужу, отнюдь, разумеется, не с целью предания гласности, а для его личного ознакомления, отрывок из письма к Майкову Достоевского, в котором он рассказывает о своей встрече с Тургеневым в Бадене. Аксаков мог бы развить это в статью, которая была бы сейчас как нельзя более кстати. – В ней следовало бы рассмотреть современное явление, приобретающее все более патологический характер. Речь идет о русофобии некоторых русских – причем весьма почитаемых (C'est la russophobie dans certains Russes – fort honorables d'ailleurs. – В.Ф.)… в означенном мною явлении принципы, как таковые, никак не замешаны, тут нет ничего, кроме инстинктов, и вот природу-то этих инстинктов и нужно бы проанализировать» [1].

Однако на русофобию некоторых русских не обратили должного внимания. Хотя именно эта доморощенная русофобия, приняв со временем совсем уж патологический характер и глубоко пустив ядовитые корни среди весьма большой части русской элиты – власти и интеллигенции (ученых, журналистов, газетчиков), лишила их инстинкта самосохранения, а с ним и разума, и заставила одних фрондировать (в том числе в силу моды и подражания), а других бороться с самодержавием, которое они сообща смогли представить в качестве антинародного, антидемократического и антипрогрессивного режима, подлежащего уничтожению, и привела к катастрофе 1917 г., к крушению могучей и, казалось, незыблемой Российской империи. Но таких катастроф сегодня не мы – российское общество во всем его национальном и конфессиональном многообразии, не властные структуры не должны допустить. Потому как это будет неизмеримо бóльшая по своим масштабам катастрофа, способная уничтожить не только Россию, но и весь мир.

Венгерский профессор Д. Свак, в 2008 г. обратившись к теме «К вопросу о генезисе русофобии», отметил, что, во-первых, «в последнее время в разных странах мира с новой силой зазвучали голоса русофобов», и во-вторых, имеет место быть не только внешняя, но и, как заостряет он внимание, внутренняя русофобия. В последнем случае ученый привел ссылку из Wikipedia, Russian: «Русофобия – неприязнь, ненависть, враждебность или иные негативные чувства по отношению к России, русским или их языку. Является частным случаем ксенофобии. Русофобия имеет как внешний (негативные мнения, формируемые о России иностранцами), так и внутренний (мнения самих россиян, отдельных групп внутри России) компоненты». Перечислил венгерский исследователь и 10 наиболее характерных русофобских штампов, два из которых звучат следующим образом: 9. Единственное спасение русских заключается в отказе от своих комплексов (а все они названы выше) и в «построении общества по точному образцу современных западных демократий»; 10. «Истории у них вообще никогда не было, имело место лишь “бытие вне истории”, народ оказался мнимой величиной, русские только продемонстрировали свою историческую импотенцию. Россия обречена на скорый распад и уничтожение».

Говоря о давних корнях зарубежной – внешней – русофобии, Свак напомнил о существовании так называемой «немецкой таблицы народов» первой половины XVIII в., которая, вывешенная во всех немецких трактирах, выставляла русских перед их многочисленными посетителями «злонамеренными, крайне грубыми, неучеными, склонными к дракам людьми, похожими на ослов». После чего он констатировал, что «корни русофобии обнаруживаются в эпоху раннего Нового времени» (по его словам, многие путешественники, посещавшие Россию в названный период, «по их собственному признанию, не любили русских и хотели причинить им вред»). Подчеркивая далее, что сутью русофобии «является сознательное, руководимое политическими интересами стремление нанести вред», Свак заключает, что к русофобским шаблонам «уже вряд ли можно относиться с терпимостью. Ныне они просто рассматриваются как расистские. В конечном итоге такого рода русофобия функционирует по таким же закономерностям, что и антисемитизм». Предложил профессор и свое определение русофобии: «Совокупность управляемых политическими и властными интересами стереотипов, представляющих все русское в отрицательном освещении». И, завершая сказанное, Свак заметил, что надлежит провести интердисциплинарные исследования и в первую очередь «“внешняя” versus “внутренняя” русофобия» [2].

С таким предложением венгерского коллеги нельзя не согласиться, да и наработки уже есть по данному вопросу. Так, например, А.С. Хомяков в статье «Мнение иностранцев о России», опубликованной в 1845 г., четко объяснил некоторые моменты, имеющие отношение к появлению внешней и внутренней русофобии. Отмечая, что «в Европе стали много говорить и писать о России» и что «сколько во всем этом вздора, сколько невежества! Какая путаница в понятиях и даже в словах, какая бесстыдная ложь, какая наглая злоба!», наш мыслитель объяснил проявление «такой злости» тем, что «недоброжелательство к нам других народов, очевидно, основывается на двух причинах: на глубоком сознании различия во всех началах духовного и общественного развития России и Западной Европы и на невольной досаде перед этою самостоятельною силою, которая потребовала и взяла все права равенства в обществе европейских народов. Отказать нам в наших правах они не могут: мы для этого слишком сильны; но и признать наши права заслуженными они также не могут… Поэтому полной любви и братства мы ожидать не можем, но мы могли бы и должны ожидать уважения. К несчастию… мы и того не приобрели».

А далее заслуживают особого внимания рассуждения автора о благоговейном чувстве, которое пробуждается в русском человеке, прибывшем в Западную Европу, и как это благоговение интерпретируется жителями последней: «Смиренно и с преклонною головою посещает он западные святилища всего прекрасного, в полном сознании своего личного и нашего общего бессилия. Скажу более: есть какое-то радостное чувство в этом добровольном смирении. … Смирение, конечно, чувство прекрасное; но к стыду человечества надобно признаться, что оно мало внушает уважения и что европеец, собираясь ехать в Россию и побеседовав с нашими путешественниками, не запасается ни малейшим чувством благоговения к той стране, которую он намерен посетить». Более того, приехав в Россию и общаясь «со всем нашим образованным обществом», он от него «услышал то же самое, что слышал за границею от путешественников. То, что было за границею выражением невольного благоговения перед дивными памятниками других народов, является уже в России не только как выражение невольного чувства, но и как дело утонченной вежливости», потому как «не хвастаться же дома!». После чего Хомяков заключает: «Но надобно признаться, что всякая добродетель имеет свою крайность, в которой она становится несколько похожею на порок. …И унижает нас в глазах западных народов. Наша сила внушает зависть; собственное признание в нашем духовном и умственном бессилии лишает нас уважения: вот объяснение всех отзывов Запада о нас».

Из поля зрения Хомякова не выпал и такой момент, как Россия, отстав «от своей западной братии в развитии вещественного знания, в усовершенствованиях науки и искусства», всему этому быстро и успешно у него училась. Но при этом, «принимая все без разбора, добродушно признавая просвещением всякое явление западного мира, всякую новую систему и новый оттенок системы, всякую новую моду и оттенок моды, всякий плод досуга немецких философов и французских портных, всякое изменение в мысли или в быте, мы еще не осмелились ни разу хоть вежливо, хоть робко, хоть с полусомнением спросить у Запада, все ли то правда, что он говорит? все ли то прекрасно, что он делает?». Для исследователя сказанное представляет собой «пример той слепой доверчивости, с которою мы принимаем все притязания западной мысли, и как доказательство нашего умственного порабощения». Он также констатирует, что «система просвещения, принятая извне, приносила с собою свои умственные плоды в гордости, которая пренебрегала всем родным…», и «что всякому образованному русскому все-таки естественно кажется, что человек, который говорит только по-французски или по-немецки, образованнее того, кто говорит только по-русски».

На следующий год Хомяков в статье «Мнение русских об иностранцах» усилил свои выводы. Так, констатировал он, «мнение Запада о России выражается… в громадном успехе всех тех книг, которых единственное содержание – ругательство над Россиею, а единственное достоинство – ясно высказанная ненависть к ней» (в том числе, следует сказать, и за разгром Наполеона, за то, как очень точно расставил акценты А.С. Пушкин в 1831 г. в «Клеветникам России»: «И ненавидите вы нас… / За что ж? ответствуйте: за то ли, / Что на развалинах пылающей Москвы / Мы не признали наглой воли / Того, под кем дрожали вы? / За толь, что в бездну повалили / Мы тяготеющий над царствами кумир / И нашей кровью искупили / Европы вольность, честь и мир?..»).

И также опять подчеркнув, что эта «смесь страха и ненависти, которые внушены нашею вещественною силою, с неуважением, которое внушено нашим собственным неуважением к себе», что наше общество «поневоле и бессознательно питает раболепное почтение к тому миру, от которого получает свою умственную пищу», что наша историческая наука подвигается «раболепно в колеях, уже прорезанных Западом…», что лишь некоторые из современных историков начинают освобождать «мало-помалу науку из тесных пределов, в которые она до сих пор заключена невольною односторонностию народов, предшествовавших нам в знании, и добровольною односторонностию нашей подражательности» и что «как бы ни притворялись мы… какую бы личину ни надевали, мы действительно ставим западный мир гораздо выше себя и признаем его несравненное превосходство». Говоря, что «это раболепство перед иноземными народами явно не только для русского народа, но и наблюдателей иностранных», автор привел слова одного француза: «Странный вы народ – русские. Вы потомки великого исторического рода, а разыгрываете добровольно роль безродных найденышей». После чего Хомяков сказал, «что это колкое замечание очень справедливо. Оно в немногих словах выражает факт, который беспрестанно является нам в разных видах и влечет за собой неисчислимые последствия».

С выводами славянофила А.С. Хомякова, который, как заметил в 1860 г. историк А.Ф. Гильфердинг, «первый попытался свергнуть рабство нашей мысли перед Западом», абсолютно совпадает, что весьма показательно, вывод марксиста Г.В. Плеханова, к которому он пришел в канун революционных потрясений, в 1915 г. Задавшись вопросом, почему естественнонаучные заслуги Ломоносова поздно, только спустя сто лет после его смерти привлекли к себе внимание самих же русских естествоиспытателей, он дал на него такой ответ: «Пока выдающиеся люди отсталой страны не получат признание в передовых странах, они не добьются полного признания и у себя дома: их соотечественники будут питать более или менее значительное недоверие к своим “доморощенным” силам (“где уж нам!”)» [3].

А из перечисленного – наше добровольное «раболепство перед иноземными народами», «что всякому образованному русскому все-таки естественно кажется, что человек, который говорит только по-французски или по-немецки, образованнее того, кто говорит только по-русски», что «мы действительно ставим западный мир гораздо выше себя и признаем его несравненное превосходство», что «где уж нам!» и т.д. – видно, что послужило питательной средой для нашего собственного самоуничижения и самопрезрения, постоянно и с каким-то даже мазохистским наслаждением («какое-то радостное чувство в этом добровольном смирении») демонстрируемого отечественной научной и общественной мыслью.

Так, в 1836 г. историк Н.Г. Устрялов убеждал, словно до него никого не было, ни того же М.В. Ломоносова, например, гением которого восхищались европейские знаменитости и по историческим трудам которого, переведенным на ряд европейских языков, Западная Европа начала научно познавать русскую историю, ни того же Н.М. Карамзина, блестяще продолжившего дело Ломоносова в просвещении западноевропейцев в отношении прошлого России, что «русские ученые еще юные атлеты на поприще образованности…». А историк С.М. Соловьев утверждал в 1857 г., что «русский человек XVIII века явился совершенно чистым, вполне готовым к восприятию нового, одним словом – явился ребенком, ребенком чрезвычайно способным, восприимчивым, но ребенком, для которого наступила пора учения, пора подражания, – ибо что такое учение, как не подражание? Юн был русский народ в начале XVIII века…» [4].

В общем властители дум русского общества XIX в. повторяли многоголосо и на разные лады и по разным случаям все то, что внушил без всяких на то усилий в начале того же столетия нашей исторической науке, добровольно взявшей тогда на себя роль вечного недоросля-недоучки и потому естественно считавшей, «что такое учение, как не подражание», норманист А.Л. Шлецер, глядевший на русскую историю IX–XI вв. через призму наивного германоцентризма. Германцам, декларировал германец Шлецер, было предназначено сеять «первые семена просвещения» в Европе, что до прихода скандинавов Восточная Европа представляла собой «пустыню, в которой жили порознь небольшие народы…», что все там было «покрыто мраком» и что там люди жили «без правления… подобно зверям и птицам, которые наполняли их леса», «жили рассеянно… без всякого сношения между собою», были «малочисленны и полудики», «кто знает, сколь долго пробыли бы они еще в етом состоянии, в етой блаженной для получеловека бесчувственности, ежели не были возбуждены» скандинавами, распространившими в их землях «человечество», и что история России начинается лишь «от пришествия Рурика и основания рускаго царства, когда три совершенно различные народа, т.е. новгородцы (славяне), чудь (финны) и руссы (норманны), соединились вместе и составили один народ» [5] (в 20–40-х гг. ХХ в. наивный германоцентризм выльется в нечто большее. Как, например, утверждал Гитлер, одурев от бредней расистов и германских норманистов, «организация русского государственного образования не была результатом государственно-политических способностей славянства в России; напротив, это дивный пример того, как германский элемент проявляет в низшей расе свое умение создавать государство» [6]).

В целом, как отмечал в 1876 г. И.Е. Забелин, «само русское образованное общество, воспитанное на беспощадном отрицании русского варварства, и потому окончательно утратившее всякое понятие о самостоятельности и самобытности русского народного развития, точно также не могло себе представить, чтобы начало русской истории произошло как-либо иначе, т.е. без содействия германского и вообще иноземного племени». Вот почему очень влиятельная и представительная часть этого образованного общества стала охотно, увлеченно и с весьма большим успехом играть «роль безродных найденышей», по Шлецеру, потомков «получеловеков», которых могли возбудить к государственной жизни только «человеки» германцы-скандинавы, и тем самым уже в те стародавние времена привить полудиким русским хотя бы некоторые плоды западноевропейского «человечества». В связи с чем в науке сложилась ситуация, согласно которой, констатировал тогда же Забелин, «кто хотел носить мундир исследователя европейски-ученого», тот должен был быть норманистом, почитавшим русский мир «в истории пустым местом, на котором варяги-скандинавы построили и устроили все, чем мы живем до сих пор» [7].

А из русского самоуничижения и самопрезрения и к себе, и к своему народу, и к своему прошлому, и к своему настоящему явилась и развилась внутренняя (доморощенная) русофобия, имеющая множество личин. И одной из ее разновидностей является ломоносовофобия, о которой в 2010 г. говорил автор настоящих строк в монографии «Ломоносовофобия российских норманистов», проследив становление и развитие ненависти к Ломоносову, этого позорнейшего явления в нашей науке, от Г.Ф. Миллера и А.Л. Шлецера до современных норманистов (историков и неисториков), особенно усиливших свое неприятие незнающего себе равных в мировой истории Ломоносова в последние два десятилетия, очень непростых и смутных для России [8].

Так, например, в 1999 г. доктор геолого-минералогических наук С.И. Романовский (ему-то какое, казалось бы, дело до истории, занимался бы своими прямыми профессиональными обязанностями) высказал твердое убеждение, что «фанаберия в крови у русского человека», что русским характерна «коллективная мания величия» и что «наша державная спесь», посредством возвеличивания Ломоносова в послевоенное время, «вновь была вознесена на недосягаемую высоту». И, низвергая «нашу державную спесь» и возвеличенного Ломоносова, геолог вещает о «заносчивом и самолюбивом» ученом, о его «изворотливом уме», «властном характере», «хитрости» и «напоре», без чего он не мог бы сделать академической карьеры, что он «позволял себе многое, вовсе не совместимое с его учеными занятиями… Он мог, к примеру, явиться на заседание Академии наук “в сильном подпитии”, мог затеять драку в стенах Академии, мог оскорбить и унизить человека». Не сомневается Романовский и в том, что «идеологический» конфликт Ломоносова и Миллера развивался «под соусом не просто национального патриотизма, но национальных интересов, целесообразность ставилась выше истины и это, к сожалению, стало одной из неискорененных традиций русской науки», и что «не гнушался Ломоносов писать на Миллера доносы и в высшие сферы, наклеивая на него ярлык “антипатриота”» [9].

В 2003 г. историк К.А. Писаренко изобразил Ломоносова, словно руководствовался «немецкой таблицей народов», о которой говорил Д. Свак, в качестве «известного на всю округу хама и скандалиста», «нахала», «хулигана», «грубияна», «человека дурного», «дебошира», «наглеца», «грубияна и задиры», «русской выскочки», пьяного кутилы, «беспутного гения», «невоспитанного» и «неотесанного мужика», имевшего слишком взбалмошный и скверный характер и не обладавшего «внутренним благородством» («ему ничего не стоило по любому поводу обматерить человека или ударить кулаком в лицо», старался «посильнее оскорбить или унизить ненавистных немцев», «часто нарочно приходил на Конференцию навеселе. Скандалил, ругался и угрожал побить академиков при первом же удобном случае», став адъюнктом, «несколько расслабился и в свободное от занятий наукой время принялся снова злоупотреблять алкоголем и безобразничать»). Через шесть лет тот же автор на страницах «российского исторического журнала» «Родина» представил Ломоносова «смутьяном и гулякой», «ленивым студентом», «забиякой-адъюнктом», «непутевым-адъюнктом», «нахальным адъюнктом», «преступником», «грубым мужиком с импульсивным, неуравновешенным характером», у которого нрав «оказался на редкость скверным, взбалмошным и драчливым», «необузданным», «ужасным» и «воинственно-бешеным», который обращался «с подопечными грубо», оскорблял или унижал «почтенных профессоров-иноземцев» [10].

В 2009–2010 гг. д.и.н. археолог Л.С. Клейн, возомнив себя последней истиной в варяго-русском вопросе и его историографии, внушал, что «Древнейшая Российская история» Ломоносова, в которой «подбор источников скудный и неудачный», есть «скорее политическое сочинение, чем исследование», что с русскими летописями он не работал и «искал в истории прежде всего основу для патриотических настроений и полагал, что русскую историю должен излагать “природный росиянин”…», что некоторые его аргументы «совсем плохо вязались с фактами, даже если судить с точки зрения требований науки того времени», что он, выступив против диссертации Миллера, выступил «против оскорбления патриотических чувств…», по причине чего, «стремясь парализовать противников», «использовал в борьбе не только научные опровержения, но чисто политические обвинения», что «был предвзятым и потому никудышным историком, стремился подладить историю к политике и карьерным соображениям, и в их споре был, несмотря на частные ошибки, несомненно, кругом прав Миллер» и что немецкие академики Байер, Миллер, Шлецер «блюли пользу науки, а Ломоносов мешал ей» [11].

И так презрительно и унизительно смеют говорить норманисты романовские-писаренко-клейны про того, кто в середине XVIII в. понимал принципиальные проблемы ранней истории славян и руси гораздо лучше, чем они сегодня вместе взятые, кто, стоит напомнить некоторые факты (каждый из которых уже бы обессмертил его имя), открыл и четко сформулировал один из величайших законов природы – закон сохранения вещества и энергии, повторенный затем великим французским химиком А.Л. Лавуазье, открыл атмосферу на Венере (спустя десятилетия западноевропейские астрономы – немец И.И. Шретер, англичанин Ф.В. Гершель и француз Д.Ф. Араго – пришли к такому же выводу) и первую в Россию Химическую лабораторию, про одного из основателей Московского университета (а также разработчика детального проекта открытия Петербургского университета, датой рождения которого станет лишь 1819 г.), про создателя таких наук, как экономическая география и физическая химия, про того, кто неустанно способствовал «приращению наук» в отечестве и всю жизнь, как подчеркнул в 1865 г. академик Я.К. Грот, искал «истины, любя выше всего науку», про того, кто, констатировал в 1899 г. В.О. Ключевский, «внес первое русское и очень крупное имя в историю европейского научного знания».

Смеют так норманисты говорить про, по характеристике академика Якоба фон Штелина, «знаменитого человека, оказавшего великие заслуги отечеству, наукам и искусствам, человека, можно сказать необыкновенного», и с гордостью сказавшего о покойном друге Ломоносове: «Великие творения его в области поэзии, красноречия, грамматики, отечественной истории, физики, математики и астрономии. Прославленный сочинениями своими, он избирается членом Шведской и Болонской академий», про «гения, превосходящего всех», как называл Ломоносова один из его учителей – академик Г.В. Крафт, про выдающуюся личность, которой без всяких оговорок чрезвычайно гордился бы любой народ и которой пропел гимн восторга и святой благодарности великий А.С. Пушкин: «Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник: первый углубляется в историю отечества, утверждает правила общественного языка его, дает законы и образцы классического красноречия, с несчастным Рихманом предугадывает открытия Франклина, учреждает фабрику, сам сооружает махины, дарит художества мозаическими произведениями и наконец открывает нам истинные источники нашего поэтического языка».

Смеют так говорить про одного из создателей мировой науки, про кого француз Г.Н. Леклерк 15 апреля 1765 г., т.е. спустя 11 дней после кончины Ломоносова, сказал на заседании Академического собрания, выступая с речью по поводу своего избрания в почетные члены Петербургской Академии наук, что «не стало человека, имя которого составит эпоху в летописях человеческого разума, обширного и блестящего гения, обнимавшего и озарявшего вдруг многие отрасли. … Общество пользовалось его знаниями; ваши летописи воспользуются его славою: его будут чтить повсюду, где будут люди просвещенные» [12].

Но людьми просвещенными далеко не всегда, как это видно, становятся люди, не только получившие высшее образование, но даже ставшие докторами наук. Высшее образование, о чем также свидетельствует жизнь, вместе с тем не означает такую же высоту нравственности, в том числе в научном плане.

Вот почему нынешние норманисты не желают соглашаться ни с русскими Пушкиным и Ключевским, ни с немцами Штелиным, Крафтом и Гротом, ни с французом Леклерком, ни со многими другими светочами нашей и мировой науки, культуры, искусства, характеризовавшими Ломоносова как работника неутомимой энергии, как талант чрезвычайно широкого размаха (академик В.А. Стеклов привел слова французского историка химии Ф. Гефера, который, говоря в 1860 г. о русском химике Михаиле Ломоносове, подчеркнул, что его «не следует смешивать с поэтом того же времени», т.е. он не мог допустить, что Ломоносов-химик и Ломоносов-поэт – это один и тот же человек [13]).

Потому как согласившись, норманисты должны будут признать правоту антинорманиста Ломоносова, аргументировано отвергшего ложную, но настойчиво навязываемую нам и теперь теорию о создании Русского государства скандинавами. Причем отвергшего так, что норманисты, не имея возможности одолеть его в чисто научном споре, уже несколько столетий пытаются нейтрализовать и скомпрометировать исторические взгляды Ломоносова только одним способом – клеветой на него и как на историка, и как на человека, и тем самым оправдать свою научную несостоятельность.

Понятно, что ломоносовофобии надо давать решительный отпор, потому как от этого зависит настоящее и будущее России. Потому, как очень верно сказал в год столетия со дня смерти русского гения С.М. Соловьев, что «никто и ничто не отнимет у нас славного, праздничного будущего, если мы сами не отнимем его у себя, если, прежде всего, не позабудем своего славного праздничного прошедшего» 

http://www.sdelanounih.ru/lomonosofobiya-kak-odna-iz-raznovidnostej-rusofobii/

И не само в Русия 3

... Изо дня в день на протяжении десятилетий целая индустрия убеждала (и продолжает убеждать) нас в том, что русский мужчина никуда не годен, что он воняет, что он пьет, что он урод, псих, извращенец, слабоумный, кто угодно.

Представьте, какие рефлексы вырабатываются за десять-то лет.

Я не спорю с деталями, поверьте. Не исключаю, что часть русских мужчин ведут себя не очень хорошо. Часть – просто отвратительно. Как и часть французов. Как и часть американцев. Как и часть русских женщин, кстати. Или француженок. Все мы люди, есть плохие, есть хорошие, есть уже почти не люди, все очень разные.

Но индустрия говорит о другом.

Она говорит о том, что нет счастья, нет любви, нет красоты, нет Елисейских полей и... этих, как их, а... узких улочек Вероны (простите), пока сидит у своего вечного телевизора толстый, рыгающий, отвратительный русский мужик, которого нужно или терпеть, или исправить, но никогда не оставить, наконец, в покое.

Я спорю с концепцией «все русские мужчины», концепцией, десятилетиями растаптывающей и унижающей нас. Концепцией не только шовинистической, но и политической, идеологической, античеловеческой, концепцией, которая, как и любая идеологическая конструкция, возводит частное в общее и не допускает иных толкований.

Попробуйте вслух сказать, что Пол Пот, возможно, был не так уж и плох, – у вас найдется хоть три союзника. Попробуйте описать пользу немотивированных убийств мирных прохожих – и тут хоть один сумасшедший, но выскажется в вашу поддержку. А потом посмейте только что-нибудь вякнуть о том, что русский мужчина – совершенно нормален, что он, возможно, не такой, каким бы вам хотелось его видеть, но, в сущности, это не его, а ваши проблемы, а вот с русским мужчиной все хорошо, и не нужно так волноваться.
Посмейте, вы получите такие отповеди, такие помои, такую критику, что никаким поклонникам Пол Пота и не снилось.

Это – повсеместная русофобия, ежедневная, обладающая устоявшейся и разветвленной сетью агентов, своей логикой и своими адептами.

Почему же борцы с русофобией насмерть бьются только с либералами и бендеровцами, которых – по горстке? Может быть, потому что борцы с русофобией просто боятся? Ведь это бендеровцы – мирные сетевые тролли, а за Дольче и Габбану могут ведь и на куски разорвать.

http://politikus.ru/articles/8039-mihail-budaragin-rusofobiya-ot-bedra.html

*

17 дек.:

Глава ВЦИОМ Валерий Федоров в интервью Российской газете ответил на вопрос, в чем причина устойчивости и популярности отрицательных мифов, вокруг которых аккумулируется общественное мнение.

«Сложная история, тут нет одного источника зла. Во-первых, срабатывает автостереотип, который есть у каждой нации, Он, кстати, может меняться, лет 20 назад в ответ на вопрос "кто такие русские?" мы бы обязательно услышали "добрые, открытые, гостеприимные люди, готовые снять последнюю рубаху и отдать ее почти незнакомому человеку". А сейчас спросишь, услышишь "наглые, агрессивные, на ноги наступают, локтями расталкивают, ничем не поделятся". Стереотипы имеют отношение к реальности, но, как всякий стереотип, они схватывают только некоторые черты, а многие другие, часто сущностные, оставляют "за скобками"», - отметил эксперт.

Во-вторых, продолжил он, сказывается коммерциализация СМИ. «Плохие новости продаются лучше, поэтому поток рассказов о том, какие мы убогие и несчастные, со смертоубийствами на каждом шагу, подпитывает наши представления о себе как о "прорехе на человечестве"», - добавил он.

«Ну и, в-третьих, наши западные друзья все время упорно нас чему-то учат, рассказывают о том, что мы должны измениться и стать, наконец, нормальными людьми, то есть такими, как они. А любые отклонения воспринимают как ненормальность, подлежащую уничтожению - желательно в кратчайшие сроки. Ну а так как на Запад у нас принято смотреть как на источник новых идей, знаний, технологий и образцов поведения, то мы, конечно, к этому делу всегда восприимчивы, еще Данилевский упрекал нас в "обезьянничанье" на этот счет», - заключил В.Федоров.

Слова руководителя ВЦИОМ комментирует в интервью «Русской народной линии» известный православный миссионер и публицист иеромонах Макарий (Маркиш). 

В изложенных тезисах почему-то смешаны истина, ложь и нелепица. Какой-то винегрет. Безусловно, есть воздействие на сознание СМИ и даже не столько их коммерциализация, сколько враждебность, злонамеренность людей, которые создают определенный информационный фон. Коммерция тут присутствует, но она вторична. Конечно, это не все СМИ, ни в коем случае нельзя всех одной краской мазать. Есть добронамеренные, сбалансированные издания, в том числе и в Интернете, но есть и такие, которые делают своё черное дело. Это очевидный факт.

Ошибочным является, когда говорят или пишут, что «мы себя воспринимаем…», и это ошибка. Данное обобщение ни на чем не основано, прежде всего, потому, что такие обобщения представляют собой ни что иное как «среднюю температуру по больнице». Кто-то в горячке бьется. А кто-то совсем охладел, и его в морг несут. Разные люди на себя по-разному смотрят. Кто-то подвержен воздействию СМИ, а кто-то нет. Идет борьба за различные слои населения, имеют место попытки и стремления манипулировать сознанием людей. Вообще как такового стереотипа у нас нет. Есть группы людей с разными мнениями.

Точно так же в 1943 году можно было сказать, что Россия захвачена немцами. Но это было не так, хотя часть страны действительно была оккупирована врагом.

Сами по себе такие высказывания есть подпиливание сука, на котором мы сидим. Есть такое выражение self-fulfilling prophecy  - «пророчество, которое само себя исполняет». Когда не случайные люди делают такого рода заявления, а автор текста, крупная фигура в российской информационной сфере, то тем самым он причиняет вред, о котором мы говорим. Люди, которые читают такие неправильно ориентированные, ошибочные высказывания, получают тот негативный посыл, от которого автор как бы хочет нас удержать.

О том, кто, открыв рот, слушает Запад, тоже можно рассуждать. Есть определенный сектор людей, и такие, безусловно, существуют, которые преклоняются перед всем западным. Но именно этот факт есть предмет борьбы. Это как выпадение зимой снега, борись - не борись, он будет выпадать, и от нас это не зависит. Можно сказать: «мы пьянствуем», но это уже, если хотим - пьянствуем, не хотим - не пьянствуем. Это зависит от нашего субъективного состояния. Поэтому тут всё идет от индивидуальных свойств человека. Самое главное, что злонамеренные, вредоносные идеологические движения внутри нашей страны стимулируют такое отношение к Западу.

Совершенно понятно, что в определенных СМИ, которые финансируются Западом, формирование прозападных взглядов является магистральным направлением работы. Достаточно посмотреть материалы так называемых либеральных публицистов, чтобы увидеть, что они ничего другого не пишут, они не то что пропагандируют такой взгляд, а просто живут этим, иначе они не могут. Человек, который имеет другой взгляд, не в состоянии прочитать больше 2-3-х абзацев, настолько для него это дико. Тут можно провести аналогию с медицинским иммунитетом. Здоровый организм уничтожает попавшую бактерию достаточно быстро, а ослабленный принимает её, и она начинает там развиваться, и человек может заболеть и даже умереть. На таком же принципе работают информационные атаки в любой стране. Если нация устоявшаяся, живет по своим правилам и законам, для неё никакое подобное воздействие несущественно. Россия же, в течение длительного времени тяжело болевшая, а сейчас находящаяся в режиме реабилитации, подвергается информационным, культурным, духовным инфекциям, что для нас достаточно опасно.

http://ruskline.ru/news_rl/2013/12/17/rossiya_podvergaetsya_informacionnym_kulturnym_duhovnym_infekciyam/

Правата на човека - при нас и при вас

... Я с огромным удовольствием прочитал пост в блоге британского "Телеграф", в котором журналист Дэн Ходжес миленько рассуждает на счет того, что совершенно ничего не имеет против слежки, устроенной АНБ и британскими спецслужбами - потому что ему "нечего скрывать". Ну а как же права человека? А никак. Главное - обеспечить "безопасность". Приехали!

Давайте разберемся по порядку. Из документов обнародованных Сноуденом явно следует, что спецслужбы США и их европейских партнеров создали самую масштабную в истории человечества "машину", направленную на контроль поведения жителей Земли - как своих сограждан, так и иностранцев. Специалисты из АНБ просматривают практически 100% электронной переписки и контролируют 100% соединений при телефонных разговорах. Кроме того, "под колпаком" постоянно находится передвижение граждан и их финансовая активность. Захотите купить что-то личное? Тогда не пользуйтесь банковской карточкой. Иначе ваш "друг" из АНБ будет знать о вашей покупке одновременно с вами.

Более того, сотрудники "евроатлантических" спецслужб взяли под тотальный контроль переговоры и обмен информацией правительственных и бизнес-структур в ряде стран. В частности - практически во всей Латинской Америке. Как это выглядит на практике? А очень просто. Гениальный инженер, работающий в небольшой бразильской или аргентинской компании, делает очень хорошее и полезное изобретение, которое он при помощи электронных средств связи передает "на суд" своему боссу. Но еще до босса, это изобретение попадает в руки сотрудников АНБ, которые конечно же передают его своим "кормильцам" из американских корпораций. И очень скоро это изобретение начинает работать на благо 400 самых богатых семей США. Вот что значит "справедливая конкуренция" по-американски. Думаю, не нужно объяснять, что каждая страна, по которой работали американские "технические специалисты", фактически превращалась в безвольную колонию, работающая, сама того не желая, на благо вашингтонских господ.

Что же давала американскому правительству тотальная слежка за собственными гражданами? Существует множество вещей, которые, хоть и находятся в совершенно законных рамках, могут так или иначе компрометировать человека или нанести ему при разглашении моральную травму. Подобные "скелеты в шкафу" есть у большинства людей. Из-за самых невинных вещей могут разрушаться семьи и ломаться жизни. Американское правительство фактически получило доступ к этим "скелетам". И теперь обладатель интимных тайн становится заложником. В любой момент он может стать рабом, послушно выполняющим любые приказы спецслужб, лишь бы его тайны не стали достоянием общественности... А как же "прайвеси"??? А нет больше "прайвеси"! А люди, чье "прайвеси" было нарушено, даже побоятся выступить против этого, зная, что их интимные тайны в ответ могут прозвучать на весь мир. Не правда ли "идеально"?

Смысл права, даже в Советском государстве, которое многие называли "тоталитарным", и, тем более, современной России, заключается в том, что права человека не могут быть ограничены без веских на то оснований. Ваше прайвеси могут начать нарушать только в том случае, если вы дали для этого какие-то основания. Ну или, в крайнем случае, если кто-то заявил о том, что вы такие основания дали. Формальность? Вроде бы да, но очень важная! Если во всем остальном мире информация собирается по конкретному поводу и в конкретной сфере (чем минимализируется возможный вред правам конкретного человека), то американцы "гребут все". И используют - тоже...



http://atnews.org/news/molchanie_ovec/2013-09-17-10122

Е, наистина...

Ложь в адрес России со стороны политических лидеров стран Запада становится очевидна для обозревателей ведущих средств массовой информации мира. Даже в "Форбс" появилась сенсационная статья "Не была ли Россия права в отношении Арабской весны?"

В ней автор рассуждает на тему того, что именно российские эксперты верно оценили перспективы революций в рамках так называемой "Арабской весны", за которыми очень хорошо просматривалась рука Белого дома и американских спецслужб. "...в России говорили о том, что Арабская весна может привести к экономической разрухе, межрелигиозным конфликтам и политическому хаосу"... Так все и произошло. Если посмотреть на ситуацию трезво, то в Египте начинается гражданская война. Действия проамериканских сил в Сирии привели уже к гибели более 100 тысяч человек. Экономика Туниса - находится в руинах. Ситуация в Ливии - что-то среднее между каменным веком и худшими вариантами феодализма - а еще несколько лет назад она была одним из самых развитых светских государств Африки!

В конфликты оказывается втянуто все больше и больше государств. Начинает бурлить Турция. В очередной раз всполохнул Ирак. Активное участие в этих событиях боевиков с Северного Кавказа говорит, что рано или поздно эти события могут в очередной раз ударить по России...

Во всей этой ситуации именно Москва оказалась, вопреки визгам Госдепа и Белого дома, той силой, которая максимально противостоит хаосу и защищает права обычных жителей региона!

Другая глобальная ложь - мифическое ущемление прав секс-меньшинств. Уже даже до части ЛГБТ-активистов, которые еще вчера восторженно орали оды Белому дому, начала доходить очевидная "несоразмерность" реакции США и ЕС на отношение к секс-меньшинствам со стороны официальной Москвы и союзников Запада в Персидском заливе.

В американской "National Review" появилась недоуменная статья относительно того, что власти стран Запада никак не реагируют на то, что в Саудовской Аравии и других монархиях Ближнего Востока гомосексуалистов всех мастей призывают убивать и официально казнят! Не за пропаганду, не за насилие, не за общественную активность - а просто за то, что они такие, как они есть. Не лечить, даже не сажать в тюрьму - а именно убивать! И, не смотря на это, Саудовская Аравия - важнейший стратегический партнер США, а "демократическая" Германия экспортировала в страны Персидского залива только за первое полугодие 2013 года оружия более, чем на миллиард евро! И никаких соплей по поводу голубых! Та что голубых. Никого не волнует, что женщины в этих странах практически полностью лишены гражданских прав, девочек выдают замуж с 8 - 9 лет, а изнасилованных женщин отправляют в тюрьму (это вообще отдельная тема для рассуждений).

Зато сразу после того, как Елена Исинбаева, призвала мир уважать законы и традиции России в контексте запрета пропаганды сексуальных извращений детям - началась международная травля спортсменки! Уже на следующий день Луиз Хейзел обратилась в МОК с требованием лишить Исинбаеву статуса посла Юношеской олимпиады. А вот проводить акции протеса в Дубаи и Эр-Рияде Хейзел и прочие активисты не спешат... Нет заказа???

Информационная война против России и русских идет не только из-за того, что Москва поддерживает Асада или запрещает голубым педофилам пропагандировать грязь детям. Все это вторично. Запад видит в России глобального конкурента, и будет уничтожать ее любой ценой.

Это печально, но логично. Самое отвратительное заключается в том, что находятся деятели типа Навального, Гудковых, Чириковой, Собчак и Немцова, которые готовы поддержать чужаков в борьбе против России и собственного народа...

http://kgb-ru.livejournal.com/18745.html

*

За киното 2

Министерство культуры реформировало свои отношения с Фондом Кино, а кинематографистфы задали вопросы Президенту. Президент раздал поручения. Значит ли это, что всё ясно? Что достаточно выполнить порученное, и проблему нашей киноиндустрии можно считать решённой? Перед внеочередным съездом Союза Кинематографистов мы обязаны со всей определённостью сказать – нет. Проблема не решена. И даже пока не поставлена. Вопросы, требующие национального самоопределения не сформулированы, выбор не совершён, цели не определены.

Вооружённые силы сознания

«Пока народ безграмотен, важнейшими из искусств для нас являются кино и цирк» (В.И.Ленин). Эта фраза является одной из самых известных и самых цитируемых. Правда, цитируется она в облегчённо-сокращённой форме, так что утратила свой первоначальный смысл. И «безграмотный народ» куда-то из этой цитаты подевался, и «цирку» в ней места почему-то не осталось. И выглядит теперь это несколько комично: будто бы взобрался вождь на броневик и прокричал: «Товарищи! Важнейшим из искусств для нас является кино!» Все рукоплещут, а вождь под бурные аплодисменты с броневика раскланивается… Ленин клоуном, конечно же, не был. Он точно и ясно понимал, о чём говорит. Хотя прошло уже почти сто лет, понятие кинематографа, которым оперировал Владимир Ильич, нисколько не утратило своей актуальности.

Кино до сих пор является одним из сильнейших и наиболее массовых способов развлечения народа. Англоязычные называют это entertainment. Вот что роднит кинематограф с цирком нового времени, средневековья и, конечно же, Древнего Рима, где гибли люди и звери, — с цирком как зрелищем. Цирк – зрелище натуральное. Публичные казни сегодня в цирке (как и на площадях) уже невозможны (по крайней мере у нас, в Европе).

Кино – зрелище искусственное, оно создаёт реальность, в которую зритель верит. И нём возможно то, что цирку и не снилось. В кино возможно всё. Чтобы оставаться развлечением, кино требует всё более изощрённых технологий и всё более крупных бюджетов. Именно функция развлечения позволяет привлекать в кино массы.

Но само кино при этом — одно из самых сильных средств работы с мировоззрением населения. Вот очень точные слова кинорежиссёра Вернера Херцога на этот счет: «Телевидение иссушило нашу фантазию, мы становимся всё более одинокими и несчастными. Маленькие дети, которые подолгу смотрят телевизор, окончательно глупеют. Когда вы в кино – вы волнуетесь, вы живёте. Сходство кино и телевидения кажущееся, на деле это не так, Те, кто смотрят кино, – обретают мир. Те немногие, кто читает, те, у кого есть книги, те мир завоёвывают».

Кино – это тёмный зал (т.е. отключённая обыденность), большой экран (т.е. портал в «настоящий» мир), и коллективный просмотр (т.е. ритуальное действо, подтверждающее коллективную веру в происходящее). Поэтому кино и может влиять на образ жизни и поведенческие стереотипы больших масс людей. Все другие экранные культуры в этой функции вторичны по отношению к кино и без него не работают.

Содержание создаётся только в мастерской кино. Кино сразу было создано как реклама прогресса. Достаточно вспомнить «Прибытие поезда» братьев Люмьер. Люди падали в обморок. Зритель мог почувствовать себя Анной Карениной. Что это, как не живая идеология промышленной революции? И одновременно – акт искуства. В этом нет противоречия. Напротив, синтез искусства и идеологии – и есть источник эффективности кино.

И сегодня кино продолжает оставаться «важнейшим из искусств». Ведь подлинных современных искусств – позитивно определённых, содержательных и пользующихся экономически значимым спросом – в мире осталось всего два: кино и мода. Кино при этом суперсинтетично. Оно втянуло в себя традиционные искусства: литературу, живопись, музыку, пение, танец. Чтобы системно поддерживать эти искусства прошлого на плаву – как элемент культуры – нужна развитая киноиндустрия, востребующая их и сегодня.

В функции формирования мировоззрения кино успешно конкурирует с институтами традиционного образования и воспитания. Сегодня кино есть мощнейшее средство формирования образа жизни.

Безграмотность народа, о которой говорил Ильич, выражалась и выражается по сей день не только в буквальном неумении писать и читать, но и в растущей фунциональной, деятельностной неграмотности большинства населения, т.е. в неумении себя вести и незнании, что делать в стандартных социальных и технологических ситуациях. Нужно ведь не только прочесть нужную книгу, даже учебник, нужно ещё понять, осознать, «примерить на себя». Это не только сложно, но и требует напряжения воли и дополнительных усилий.

То ли дело кино: с одной стороны, развлечение и удовольствие, а с другой – через насыщенные энергией «движущиеся картинки» задаются образцы поведения, выбора, потребления. Зрителю не нужно думать, как поступить в жизни, он всего лишь должен подражать увиденному на экране. И если уж он «безграмотен», то обязательно должен быть идеологизирован – чтобы выжить. Идеологизирован настолько, чтобы воспроизводить заданный прогрессом образ жизни на себе самом.

Кем заданный? Тем, кто претендует на господство или фактически его осуществляет. Ибо кто сформирует мировоззрение и образ жизни населения, тот и будет им править.

Поэтому современное государство, желающее быть суверенным и независимым, в принципе не может не осуществлять собственной политики в сфере кинематографа. Сегодня, кинематограф и государственнная политика в его области имеют такое же значение, как армия и государственная полика в сфере ВПК и обороноспособности. Это не метафора, это буквально так. И чем дольше мы будем игнорировать этот факт, тем всё меньше и меньше будут наши шансы на выживание в качестве современной независимой страны.

Наследие советское и постсоветское

Кино – это ХХ век. А наш ХХ век – советский. Поэтому никакого другого наследия, кроме советского, в этой области искусства и культуры у нас нет, тем серьёзнее мы должны подойти к его оценке.

Советский кинематограф был одним из лучших кинематографов в мире. Он и развлекал, и воспитывал. Наиболее ярко это видно по фильмам 30-х годов прошлого века. «Весёлые ребята», «Волга-Волга», «Цирк» и многие другие картины были не только сильным зрелищем и развлечением, но и мощнейшим средством идеологизации населения. Эти фильмы буквально несли в себе стереотипы и идеологемы поведения для советского человека и советского народа. Наш советский кинематограф был конкурентоспособен по отношению к любому кино мира. И так было практически до конца 80-х годов.

Наш кинематограф был конкурентоспособен не только художественно-идеологически, но и экономически. Советское кино и советский алкоголь — вот две отрасли производства, из которых советское государство извлекало сверхприбыль. Прибыль от продажи спиртного и кинопроката покрывала потребности в заработной плате всех бюджетников Союза.

Принято считать, что СССР распался, поскольку экономически не выдержал падения цен на нефть, которого добились сговорившиеся с арабами США. Это не совсем так. Куда более серьёзным ударом по бюджету СССР, чем падение мировых цен на нефть, была антиалкогольная кампания 1985—1987 годов и так называемый «исторический» V съезд Союза кинематографистов СССР 1986 года, положивший начало тотальному разрушению советской киноиндустрии. Никита Михалков – единственный, кто открыто защищал Сергея Бондарчука и выступал против «демократического угара», – оказался тогда если не в одиночестве, то в ярко выраженном абсолютном меньшинстве.

Так что же произошло с советским кино после V съезда? Кинематографисты призвали страну и себя отказаться от идеологии. В пользу искусства. В этом призыве сквозит философская необразованность и даже философская безграмотность.

Всего известного нам европейского искусства (и культуры) просто не было бы, если бы не было такого идеологического заказчика как католическая церковь. Искусство Ренессанса, потом Нового времени, расставаясь с религией, работало на новую, светскую идеологию Просвещения. Кино, как и любое подлинное искусство, не бывает без идеологии. А идеологизация именно массового человека — одна из двух основных специфических функций кинематографа.

Престроечные картины несли в себе уже антисоветскую идеологию, они появились достаточно быстро и какое-то короткое время даже были успешны. А дальше возникла проблема. Наши режиссёры и сценаристы просто не могли конкурировать с западными в продвижении «пакета» либерально-демократических идей. Наши фильмы оказывались всё время вторичными и даже третичными, списанными у других подражателей. Перед российским кинематографом встаёт острая потребность сказать нечто свое, что будет воспринято нашим зрителем. Не случайно немногочисленные успешные ленты 90-х базирует свой успех на идеологии разотождествления «нас» и «их».

Разотождествление человека постсоветского с человеком западным — начатая в 90-е и не завершённая до сих пор идеологическая компонента нашего кино. Таков «Сибирский цирюльник», таковы и ставшие культовыми «Особенности национальной охоты». Как базовая идеология это чётко сформулировано в также ставшем культовым «Брате-2». Здесь же можно назвать фильмы «Кукушка» и «Война». Успешными становятся фильмы, по поводу которых чётко можно сказать, о чём это кино, фильмы, несущие определённую и чёткую идеологию.

Российский кинематограф 2000-х годов — это кино эксклюзивных продюсерских проектов. Успешных кинопостановок стало больше, чем в 90-е. Жанровая линейка стала шире, но российское кино по-прежнему не стало индустрией. Проекты Константина Эрнста и Андрея Максимова «Дозоры», «Гамбит», «АдмиралЪ», «Высоцкий. Спасибо что живой», проекты Тимура Бекмамбетова показывают, что мы умеем делать интересное кино, которое нравится зрителю.

В конце 2000-х и начале 2010-х начала формироваться линейка патриотических фильмов, утверждающих самоценность исторического существования России: «Мы из будущего», «Двенадцать», «Брестская крепость», «Матч». Кассовый успех фильма «Кандагар» в 2010-м году (первый в патриотическом кино), доказывает, что такое кино не просто может собирать много зрителей (в данном случае — более двух миллионов), оно ещё и может быть коммерчески успешным, приносить прибыль. Безусловная победа и крупный зрительский успех фильма «Легенда № 17» (более 4 миллионов зрителей в кинозалах страны) уже в текущем году зафиксировали эту тенденцию и сделали её неоспоримой.

Наш кинематограф может предложить себя обществу и государству в качестве эффективного инструмента, формирующего идеологию, образ жизни и образцы поведения для граждан нашей страны, и, между прочим, для находящейся в очевидном кризисе истины европейской цивилизации в целом. Они не знают, что делать, продолжают врать сами себе. Почему мы должны следовать их примеру? Мы не должны бояться идеологии, быть идеологичными и идеологизированными.

Современный человек, не имеющий идеологии (а значит, ценностей, которые он готов защищать и отстаивать), в религиозном и философском смысле – не совсем человек. И уж точно не гражданин, если не сводить это понятие к юридической форме.

Реалии индустрии кино

Сегодняшняя проблема российского кино заключается в том, как от разовых успешных проектов отдельных кустарно работающих продюсеров и режиссёров перейти к проектированию и созданию киноиндустрии, промышленности, способной воспроизводить успешные проекты, то есть собственно и быть российской киноиндустрией. Какая для этого нужна и возможна государственная политика?

Всеми признаваемым лидером в области кино как бизнеса является Голливуд. И не только лидером в области технологий, новых и эффективных способов организации самого процесса производства кино, обеспеченности всех его цехов.

Голливуд продвигал американские ценности и американский образ жизни как наиболее передовой и единственно соответствующий некоему «истинному пути развития человечества», делая американское кино эффективным носителем определённых пакетов идей. До последнего времени это было даже исторически оправдано. Ведь единственная альтернатива панамериканизму – мы – на определённом историческом этапе была побеждена Америкой в ходе холодной войны. Победа эта была очевидной, и весь «цивилизованный» мир более двадцати лет кричит: «Горе побеждённым!» и «Ура победителям!».

Существенным для понимания устройства американского кинематографа является знание о том, что этот кинематограф все шаги в своём развитии совершал в условиях финансовой избыточности. Крупнейший прорыв американского кино в 30-е годы во многом связан с тем, что Голливуд стал важнейшим механизмом легализации капиталов американской мафии. Первичные накопления «чёрного нала» от продажи алкоголя, азартных игр, проституции, наркотиков вкладывались в кинопроизводство. Возврат денег от кинопроката превращал «чёрный нал», вложенный в фильм, в «белую» прибыль с льготным режимом налогообложения. Разумеется, такие схемы были известны налоговым властям, но нужда в правильном идеологическом продукте расценивалась выше сиюминутной экономической выгоды, и на эти «шалости» закрывались глаза. На базе подобных схем голливудское кино превращалось в мощнейшую индустрию в течение 30—50-х годов прошлого века.

Последней ситуацией финансовой избыточности, основанной на успехах политики глобализации президента Клинтона, были 90-е годы прошлого века. Сегодня Голливуд сильно завязан в кредитно-финансовой американской пирамиде. Риск её обрушения очень высок. Что будет с голливудской индустрией в условиях углубляющегося мирового финансово-экономического кризиса и, значит, увеличивающихся дефицитов производственных и рекламных бюджетов? Увидим.

Американский кинематограф спроектирован как культурная отрасль, как важнейший фактор существования американского сверхобщества (в терминах Алекандра Зиновьева), а не просто одна из сфер промышленности. Он поддерживается в таком состоянии, потому что к этому прилагает огромные усилия американское государство.

А у нас полно всяких либеральных басен о том, что «кинематограф — это рынок». Ерунда полная! Конечно, это никакой не «рынок», потому что во всём мире кинематограф на сегодняшний день сам по себе убыточен. Отдельные проекты в силу сложного стечения обстоятельств становятся окупаемыми или прибыльными. Всё остальное работает как система, производящяя продукт культуры.

Кинопрокатные сети США (и в мире) не выходят в плюс за счёт проката. Сети зарабатывают на попкорне и пепси-коле. Это не шутка. Отсюда заказ на соответствующее кино. Это кино должно нравится молодёжи, детям – как основному потребителю поп-корна и колы, пока не знающему о диабете.

В самом производсте кино существует серьёзная развитая система дотаций: непрямых – таких, как освобождение от налогов, и прямых – финансовых вливаний из бюджетов штатов, федерального бюджета и бюджетов федеральных ведомств. В экономическом основании любого голливудского проекта лежат так называемые public mouney – средства, которые не нужно будет возвращать, или возврат которых обусловлен факторами, которые могут наступить только теоретически, в случае уникальной сверхприбыльности проекта. Только имея от 30% и более таких публичных (т.е. государственных) денег, американский продюсер занимается привлечением возвратных (рыночных) средств. Голливудский кинематограф без public mouney также финансово несостоятелен, как и наш отечественный.

И, наконец, без агресивного присутствия в прокате других стран, использующего политические и лоббистские рычаги, голливудское кино неокупаемо в принципе. Вместе с поп-корном и публичными деньгами.

Об этом регулярно пишет сама американская пресса (см., например, The New York Times, States Weigh Cuts in Hollywood Subsidies, by MICHAEL CIEPLY published: January 19, 2011). Всё это также прозрачно и подробно описано в книге американского журналиста, десятки лет работающего в киноиндустрии Голливуда, Эдварда Эпштейна «Экономика Голливуда. На чём на самом деле зарабатывает киноиндустрия». Книга легко доступна. Но – непопулярна. Потому что эффективно разрушает миф о том, что в мировом кинематографе всё устроено рыночно и либерально. Нет, конечно же! Просто Америка до сих пор считает себя великой державой и позволяет себе вести весьма агрессивную и навязчивую культурную политику. А мы – после того, как Советский Союз развалился, – себе такого не позволяем.

Какой смысл мы вкладываем в требование конкурентоспособности российского кинематографа как условие его государственной поддержки, которое навязчиво воспроизводится при всякой попытке поставить вопрос о русском кино всерьёз? Чтобы мы конкурировали с Голливудом в мире, на рынках всех стран? Только это имеет смысл, если пользоваться термином «конкуренция» корректно.

Для этого нужна промышленность с десятками цехов и профессиональных суб-рынков компонетов кинопроизводства (чем кино проще автопрома?), а не маленькие кустарные мастерские, где всё делается «дома», «на коленке». Нужны мега-бюджеты. Нужно лобби и политическое давление по всему миру.

Мы не это имеем ввиду? А жаль. Иначе разговор действительно приобрёл бы серьёзный характер. А от либералов на высоких государственных постах до последнего времени можно было только услышать лицемерные сожаления о том, как мало у нас талантов. Эти обещания «дать денег» при условии, что «кино будет интересное», больше напоминают известный анекдот о том, что пловцам нальют воду в бассейн тогда, когда они научатся плавать. От таких чиновников ждать нечего.

Также очевидно, что само по себе «киносообщество» продюсеров-режиссёров не может быть субъектом постановки и решения задачи создания киноиндустрии. Таким субъектом может быть только государство.

Если, как говорил Чапаев в фильме своего имени, «в мировом масштабе нам надо ещё подучиться», то нужно чётко понимать, что в отношении национального культурного пространства может и должна на первом этапе идти речь ни о какой не о конкуренции, а о вытеснении голливудского кино как условии создания собственной кинопромышленности. Страны, реально отстаивающие свой суверенитет – такие, как Франция и Китай, – имеют политическую волю относить кино не к ведомству Минэкономразвития, а к ведомству Минкультуры. И не на словах, а на деле.

Французы вынуждены жёстко отстаивать культурный, а не экономический статус своего кино и в ВТО, и в новых переговорах о зоне свободной торговли. И дело не только в квотах показа (к чему свелся разговор у нас), а в развитом управленческом подходе к регулированию всей киносферы – и производства, и проката. Национальное французское кино финансируется из отчислений от любого телевидения и американского кинопоказа. То есть от того, что экономически угнетает кинематограф.

Китай вообще регулирует самое главное – даты релизов. И безжалостно освобождает прокатное время для своих блокбастеров от параллельного присутствия американских. То есть американский блокбастер может идти только тогда, когда в прокате нет китайского или китайский уже собрал всё что нужно.

Мы же, из страха перед американским лобби, боимся обсуждать реальные протекционистские меры, повышающие наш культурный суверенитет и реально создающие для него экономическую базу.

Что делать

Надо в государственной политике исходить из того, что такой сферы деятельности и отрасли индустрии как кино, у нас на самом деле нет. Это при том, что на российском рынке финансовая отдача от одного фильма в отношении к бюджету его производства во много раз выше у российского продукта, нежели у американского. Ну разумется! Ведь американский фильм создавался для всего мира!

В целом же ведущим социокультурным процессом последних 20—25 лет в стране является деградация культуры, что наиболее ярко и видно как раз в сфере кино. Наверное, в последние годы удалось снизить темпы этой деградации. Но отдельные попытки переломить ситуацию, заложить какие-то элементы развития пока не носят системного характера целевой и волевой государственной деятельности.

Например, в 2010 году создали Фонд кино, начали как-то поддерживать продюсеров, а не просто режисеров. Это лучше, чем было в 90-е и 2000-е. Но этого недостаточно. И не только в финансовом смысле. Хотя вся государственная поддержка кинематографической отрасли в России сегодня по сумме средств равна бюджету одного американского блокбастера.

Нужно системное, комплексное действие

В законодательной сфере: отнесение кино к сфере культурной политики, введение принципа защиты культурного пространства.

В сфере проката: в 10 раз больше экранов, электронная лицензия, электронная раздача контента (как в Индии), малые залы в любом городе и населённом пункте, единый электронный билет.

В сфере подготовки кадров: создание прежде всего новой генерации сценаристов, работающих на основании мировой и национальной литературных традиций со сценарием как со сложной программой управления вниманием и содержанием коммуникации, с продуктом коллективного, кооперированного семиотического производства, а не с фикцией индивидуального творчества. А также подготовка принципиально нового поколения режиссёров-постановщиков, готовых работать в индустрии, а не в самовыражаться в артхаусе.

Фактически есть государственная задача: по-новому спроектировать кинематографическую отрасль при чудовищном давлении внешнего рынка. Нужны госкорпорации – при всех минусах. Но чем кино хуже, чем нано? Или атом? Вспомним о 3 миллиардах долларов в год, которые заходят извне на НКО, являющиеся иностранными политическими агентами. Мы не пресекаем этот поток, а лишь начали попытки его регистрировать – потому что не хотим отказываться от денег. Но тогда этой пропаганде нужно противопоставлять свою. И финансировать её соразмерно. А телевидение и СМИ этой задачи сами по себе не решают – потому что не создают своей реальности. За ней они всё равно вынуждены обращаться в сферу кино.

Наш кинорынок захвачен, в нашем прокате почти нет места российскому кино. И его придётся отвоевывать. Но бороться с голливудскими мейджорами, крупнейшими голливудскими компаниями — такими, как Warner Bros., Disney, Fox, Sony, Paramount и Universal — не так просто. На сегодня их продукция собирает более 85% выручки с российского рынка кинопроката, и только 10-15 % пока ещё «отпущено» российскому кино. И этому российское кино должно радоваться, поскольку если бы не существующая государственная помощь – его бы уже не было.

Сейчас государство раздает милостыню нищим – и великое ему спасибо за это. Без кавычек. Но кто ещё при этом оказывается нищим, кроме кинематографа?

Об особенностях национального кинопроката

Вернёмся к пресловутым квотам на российские фильмы в отечественном кинопрокате. Мера могла бы работать, при разумной и системной её реализации, пусть это и не всё, что нужно.

Как рассматривался в Госдуме этот проект? Проводились многочисленные круглые столы и консультации. Но никто не ставил вопрос, при каких условиях мера будет полезна и что именно нужно для этого сделать. Отечественные режиссёры и продюсеры, принявшие участие в этих консультациях, жёстко и публично высказались против, не говоря уже о кинопрокатных компаниях и сетях. Потом в кулуарах, наши продюсеры и режиссеры шептались, стыдливо опуская глаза: «Ну, мера в принципе-то, правильная, но если я публично выскажусь в ее поддержку, то мой следующий фильм или провалится в прокате или существенно недоберёт. Мне же с моим кино и идти потом к этим самым кинопрокатчикам». Мягко говоря, никто не хочет ссориться с американскими хозяевами русского кинорынка.

Как шло принятие закона, ограничивающего возможности пиратства в интернете? В числе депутатов Госдумы вдруг обнаружилось большое число защитников «свободного интернета».

Дело в том, что наше кино страдает от интернет-пиратства в разы сильнее голливудского. У нас уже понемногу получается конкурировать с Голливудом в области идеологической, но нам очень трудно конкурировать с ним в области развлечений, основанных на спецэффектах и новых дорогих технологиях производства кино. Финансовые возможности разнятся на порядки. Голливудский фильм – это прежде всего масштабное зрелище, обусловленное размером производственного бюджета. Его нужно смотреть на большом киноэкране с серьёзными звуковыми эффектами и видеоэффектами (включая 3D). Именно такой формат спецэффектного развлечения мотивирует потребителей попкорна и колы.

Русское кино не может по бюджетным ограничениям соревноваться с американским в области спецэффектов. Оно строится на эмоциональности, культурной специфике, содержательности и идеологичности. Но это всё можно посмотреть и «за бесплатно» в интернете. Фильм в зрелищности потеряет существенно меньше в сравнении с голливудским комиксом – и поэтому можно «сэкономить». Поэтому лоббисты хозяев нашего рынка сделают всё, чтобы «интернет оставался свободным» – прежде всего для бесплатного скачивания русского кино.

Или вот уже более 4 лет идёт оживлённый разговор на уровне различных государственных органов и ведомств об обязательной системе строгой электронной отчётности за проданные на сеансы билеты в режиме реального времени. Так эта задача до сих пор не решена. Почему?

Кинотеатральные сети занижают сборы в отчётности, дабы «дополнительно заработать», а некоторые, наоборот, кинопрокатчики (в сговоре с продюсерами) завышают формальные отчёты о сборах, дабы повысить престиж и успешность (создать «дутый капитал») продюсерской компании и себе любимому. Такие завышенные сборы неоправданно формируют имидж успешного производителя и прокатчика, а с таким имиджем проще «разводить» возможных инвесторов и получать помощь государства в том числе.

При этом выручка от кинопроката распределяется в следующей пропорции: 50% оставляют у себя кинотеатральные сети, 7-10% получает компания-кинопрокатчик и 40-43% – компания-производитель фильма. Это не закон. Таковы устоявшиеся деловые обычаи. Для того, чтобы производителю окупить (уровнять расходы и доходы) фильм, в прокате необходима выручка в 2,5 раза превышающая затраты на производство. Сокрытие кинотеатрами действительной выручки не только наносит фискальный вред государству, но фактически уничтожает производителя. Российского прежде всего.

На сегодняшний день в России около 3 тысяч современных киноэкранов. В США примерно их 40 000. Они превосходят нас более чем в 10 раз, а по населению – чуть больше, чем в 2 раза (312 млн.чел. в США, и 143 млн.чел. в России). Во Франции около 6 тысяч экранов при населении 65 млн. чел., в Испании – около 4,5 тысяч на 47 млн.чел. Исходя из аналогов, понятно, что для нормальной кинопрокатной отрасли нам нужно иметь в стране минимум 10 тысяч экранов.

Но проблема не только в численности экранов. Вся наша сеть кинотеатров (современных около 1000) сконценрирована в крупных городах и областных центрах. Всего в городах у нас проживает порядка 100 млн.чел. и из них примерно 30 млн. – в средних и малых городах. Они сегодня не охвачены кинопрокатом вовсе.

Мы бы хотели, чтобы у нашего государства была собственная культурная политика. К сожалению, её пока нет. Вместо неё нам всё время говорят о «невидимой руке рынка». Это шарлатанство и надувательство. Потому что у тех стран, которые собираются выживать и сохраняться как страны, государственный заказ в кино есть и государственная политика в этой сфере очень развитая и сильная. Именно эта государственная политика и поддержка является реальным «базисом» кинематографа, а не рынок и «чистая» экономическая эффективность.

Во Франции доля отечественного кино в прокате составляет около 30% – и это единственная европейская страна, сохранившая собственный кинематограф как отрасль и как индустрию. Защита и поддержка национальной культуры во Франции реальна, и членство в ВТО не мешает ей это делать. А наше правительство на предложение облагать иностранные фильмы в российском прокате НДС, отвечает отечественным кинематографистам, что не может этого сделать по условиям ВТО, в которую мы только что вступили.

Китай берёт на свой огромный кинопрокатный рынок только 35 иностранных картин в год. И всё. И никакая ВТО (которой он уже давно член) не мешает Китаю так поступать. Более того, Китай выплачивает иностранному производителю только 25% от кассовых сборов – и ничего, ни Голливуд, ни ВТО не протестуют. Это и означает, что Китай имеет национальную культурную политику, а мы пока нет.

В США снимается в год примерно 400 кинокартин. В Росии – всего примерно 60 фильмов. Хорошо известны пропорции, исторически сложившиеся в мировой киноотрасли: примерно 10 процентов от всей выпускаемой продукции являются успешными. При этом на российский киноэкран в 2012 году вышло чуть больше 50 российских фильма и более 230 (!) зарубежных. Суммарный бюджет производства 20 иностранных картин, давших максимальные сборы в России в 2012 году, составил 3,07млрд дол. США, а российских 18 картин – 111, 6 млн, т.е. примерно в 30 раз меньше. Средний производственный бюджет голливудского фильма из этой двадцатки – 153,5 млн долл. США, а российского фильма из этих 18 – 5,580 млн.. Бюджеты на организацию проката, промотирования и продвижения фильмов у российского и иностранного производителя также не сопоставимы.

Вся идеология либерального рынка нужна только для одного: при формальном равенстве юридических прав сильный (Голливуд) легко и без затруднений побеждает слабого (Роскино).

Ещё раз о самом необходимом

Задачи, которые необходимо решить государству, если мы хотим, чтобы в стране существовала своя национальная отрасль киноиндустрии как минимум, таковы:

1. Федеральным законом закрепить базовый принцип, который гласит, что сферы кинопроизводства и кинопроката являются пространством в первую очередь формирования и развития национальной культуры, а не только хозяйственно-экономических взаимоотношений. Сфера кинематографа должна находится в исключительной юрисдикции РФ и быть исключена из-под регулирования обязательствами России перед ВТО и другими международными договорами и организациями. Не следует этого боятся. Франция уже более 50 лет реализует этот принцип по отношению к своему кинематографу и не собирается от него отказываться. Хотя находится под постоянно растущим американским давлением. Но только это позволяет Франции сохранять свою киноидустрию в качестве национальной отрасли. В противном случае последний национальный европейский кинематограф умрёт очень быстро. Если этого не сделаем мы – не сможем счуществовать на нашей территории под Голливудом.

Мы должны не просто квотировать иностранный показ кино по странам, сеансам и числу фильмов, но и регулировать релизы, создать преференции по НДС, пополнять бюджет подержки русского кино в прокате и производстве за счёт доходов от телевидения и иностранного проката.

2. Необходимо создать государственную корпорацию «Госкинопрокат» с бюджетом, достаточным для открытия и функционирования в каждом среднем городе Российской Федерации (от 50 до 250 тыс. жителей) медийного комплекса с четырьмя кинотеатральными залами на 50, 50, 100, 200 мест. Таких городов в стране всего 146. И вдобавок медийных комплексов с тремя кинозалами (50, 100 и 150 мест) в малых городах численностью до 50 тысяч жителей. Таких городов у нас 780. Всего нужно создать около 950 медийных комплексов с примерно тремя тысячами экранов. Это кардинально изменит объём потребления кинопроката в стране. И сделать это следует в течение максимум двух лет. Это совершенно необходимое действие в качестве первого шага, который должно совершить государство.

Далее следует наращивать объём сети путём частно-государственного партнёрства, доведя за 5 лет число экранов до 6 тысяч. Через 7-10 лет функционирования эта система может быть приватизирована или передана в управление частному капиталу, но без возможности какого-либо её перепрофилирования.

В «Госкинопрокате» установить обязательную квоту проката российского кино: не менее 50 процентов прокатного времени. Ввести обязательный повторный показ для проката российских катрин (так называемый «прокат вторым экраном»).

3. Небходимо создать государственную корпорацию «Госкино». Ее обязанность – производство и прокат отечественных кинофильмов. В первый-второй годы её деятельности бюджет запускаемых проектов суммарно должен быть не менее 500 млн. долл. США, на третий год – 750 млн. долл., а на пятый – 1 млрд. Мы должны иметь свой российский блокбастер на каждые 2 недели проката. Т.е. нам необходимо минимум 24 блокбастера в год. Российский блокбастер сегодня в производстве обходится от 10 до 20 млн.долл.США. Стоимость производства будет расти.

Не следует думать, что это какие-то завышенные запросы. Сегодня государство выделяет в год на кино примерно столько же, сколько Москва потратила в год на тротуарную плитку (около 170 млн. долл.США). Это и есть то значение, которое придаётся на самом деле отечественному кинематографу. Другое дело, что можно смело утверждать: без этой поддержки государства наш кинематограф окончательно закончился бы уже несколько лет тому назад.

Всё вышесказанное не означает, что эта госкорпорация самостоятельно организует всё кинопроизводство в стране. Она обязана реализовывать производство через независимые продюсерские компании. Регламент взаимодействия госкорпорации и независимых продюсеров никакой особой сложности не представляет. Доля госкорпорации в проекте не может быть менее 50%. В этом случае государство выступает в качестве основного заказчика и формирует базовые содержательные требования к проекту. Продюсер обязан привлечь к проекту частные средства в объёме не менее 30% бюджета. В качестве вознаграждения за работу продюсер получает от госкорпорации долю в её правах на продукт. Минимальная доля продюсера, полученная в качестве вознаграждения от госкорпорации должна составлять 25% от государственной доли и не может привышать 49%. Сколько именно получит продюсер в государственной доле, должно напрямую зависить от кассового успеха проекта. Частные средства, вложенные в проект должны обладать преимущественным правом возвратности.

Через 7-10 лет мы можем обоснованно ожидать, что сложится индустрия отечественного кинопроизводства в масштабах 20-30 продюсерских компаний, способных запускать в производство минимум один отечественный блокбастер в год, не считая фильмов разрядом помельче.

Отдельным образом следует регламентировать организацию проката проекта в зависимости от того, является ли госкорпорация прокатчиком, или таковым является третье лицо.

4. Ввести целевой сбор с проката иностранных картин на территории РФ в размере 3% (получится примерно 30 млн. долл. по состоянию на сегодня) от выручки в кинотеатрах. Целевой сбор направлять на поддержку российского кинопроизводства.

5. Обязать все государственные телеканалы (с долей государства в капитале не менее 50% или с долей госкомпаний) предоставлять российским кинофильмам, созданным с участием «Госкино», рекламное время для проведения кампаний по продвижению фильма.

6. Создать государственную программу обучения в американских киношколах по специальности режиссёр-постановщик – 5-6 выпускников ВГИКА ежегодно в течении как минимум пяти лет. Эта мера (обучение, стажировка) – никакая не новация. Пётр Первый отправлял дворянских детей за границу обучаться тому, что там знали лучше. Да и И.В.Сталин не брезговал отправлять режиссёров в Голливуд для освоения передового опыта в области мюзиклов и музыкальных комедий (с драмой сами справлялись). Также представляется необходимым осуществлять приём в кино ВУЗы на специальность «режиссёр-постановщик» только по системе «второе высшее». О сценаристах было сказано выше.

7. Создать на базе хотя бы Сколково фабрику для создания компьютерной графики и спецэффектов, т.к. современное кино без компьютерной графики практически не существует, и львиные доли бюджетов на их создание уходят на Запад.

***

...Мы хорошо понимаем, что это программа-минимум. Мы также очень хорошо понимаем, что и эта минимальная программа станет объектом жёсткой травли, со стороны тех, кто заинтересован в сохранении текущей ситуации безраздельного господства иностранного кинопроизводителя (а значит и идеолога) на нашей территории. Однако, если всё-таки поставить цель создания отечественного кинематографа как отрасли индустрии и «фабрики НАШИХ грез», а не чужих, то другого пути достижения этой цели в сегодняшней реальности не существует.

http://www.odnako.org/blogs/show_26682/

За важността на историческите занимания

Мы живём в военное время — военное вдвойне. Натовской агрессией против Югославии, а точнее — против сербов — началась перманентная горячая война, ставшая следствием разрушения СССР: Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия. Одновременно с горячей, то параллельно ей, то переплетаясь с ней, развивается набирающая силу иная форма войны — организационная война. Ее главной целью является разрушение оргструктур (структур управления) общества-мишени — всех: от социальных и финансовых до структур сознания и познания, т.е. структур психосферы в самом широком смысле этого слова. Именно эта сфера постепенно становится основным театром действий организационной войны, которая в психосфере становится войной психоисторической.

У психоисторической войны (оргвойны в психосфере) несколько уровней измерений, а точнее — информационный, концептуальный и метафизический (смысловой). Информационная война в узком смысле — это действия на уровне фактов, их фальсификация, искажение определенным образом.

Концептуальное измерение психоисторической войны затрагивает, как ясно из названия, концептуальную интерпретацию фактов, т.е. развивается в сфере перехода от эмпирических обобщений к теоретическим. Метафизическая война — высший пилотаж оргвойны в психосфере — есть преимущественно война смыслов; физическая победа без победы в метафизике, в смысловой сфере невозможна.

В качестве конкретного примера можно привести версию катынских событий, восходящую к Геббельсу. Информационный уровень психоисторической акции: нас убеждают (путем грубых фактографических подтасовок, разрушающихся при постановке элементарных вопросов), что поляков расстрелял советский НКВД. Затем — переход на концептуальный уровень: расстрелял, потому что НКВД — элемент "кровавого сталинского режима", а вся история — проявление тоталитаризма, иллюстрирующая его; здесь вешают на уши образ ("кровавый сталинский режим") и концепцию "тоталитаризм", причем сам этот термин должен подтолкнуть объект информагрессии к уравниванию "сталинизма" и "гитлеризма"). Вообще, нужно сказать, что образы в психоисторической войне крайне важны: можно действовать на информационном уровне, в духе Сванидзе, а можно — на образно-концептуальном, в духе Гельмана. И, наконец, метафизика: тоталитаризм вытекает из парадигмы русской истории, из всего опыта русской истории, ее смысла, которые, следовательно, подлежат смысловому изменению. Ведь недаром один из главных бесов горбачевщины, смотрящий за ней от заокеанья, говорил, что перестройкой они ломают не только СССР и коммунизм, но тысячелетнюю модель русской истории. Вот это и есть действие оргоружия, причем применению его в "физической сфере" предшествовало таковое в метафизике.

Цель психоисторической войны — разрушить организацию психосферы противника, посадив его на ложный информпоток, внедрив свои концепции его самости в пространстве и, главное, во времени, и лишив его собственных смыслов и навязав чуждые — разрушительные и парализующую волю к борьбе. Наиболее важное направление психоисторической войны — история. Битва за историю — это, по сути, главная битва оргвойны в психосфере, поскольку она подрывает эту последнюю сразу по нескольким направлениям, включая психоудары по исторической памяти (наиболее важные события, наиболее значимые и знаковые фигуры — отсюда поливание грязью нашей Победы, воинской славы, конкретных лиц, прежде всего Сталина, схема "миф о Гагарине" и т.п.), по идентичности, по традиционным для данной цивилизации ценностям.

В ближайшие пять лет нас ждет немало круглых дат русской и мировой истории: 2014 г. — 100 лет с начала Первой мировой войны; 2015 г. — 200 лет с окончания наполеоновских войн и установления "Венской системы"; 2016 г. — 25 лет с момента разрушения СССР; 2017 г. — 100 лет Октябрьской революции; 2018 г. — 100 лет с начала Гражданской войны в России и 200 лет со дня рождения Маркса. Можно не сомневаться, что по поводу всех этих дат и стоящих за ними событий против России развернётся самая настоящая психоисторическая война. Вполне можно представить себе, например, издание многотомника, посвященного теме "Россия: мировая война и революция". Цель — доказать, что Россия не играла значительной роли в войне. Деньги дадут западные "научные" фонды. 90% авторов — западные же ученые, 10% — представители "компрадорской науки" из РФ, "дети грантов", главным образом узкие специалисты, не замахивающиеся на большой нарратив и обобщения (это — монополия хозяев-грантодателей). Ну а "освятят" все это редколлегией из титулованных околонаучных чиновников, которые не гнушаются принимать награды от иноземных властей за защиту их интересов в нашей науке. То же можно представить и по поводу разрушения СССР.

Мораль: не надо ждать, пока противник нанесет удар — нужно бить первыми. Нам нужны свои работы по истории указанных событий, по истории России и — обязательно — по истории Запада, с которым и в пользу которого сравнивают Россию. При этом в ходе сравнения у России выпячивается негатив, а то ей и просто приписывается нечто в реальности не существовавшее, а у Запада ретушируются темные пятна. Вообще, нужно сказать, что умение табуировать неприятные для Запада темы и неприглядные, преступные страницы его истории — характерная черта западной культуры, в том числе и научной. Нельзя не согласиться с английским историком Д. Ливеном, который в работе "Империя: Российская империя и ее соперники" (английское издание — 2000 г.) заметил, что в современной сравнительной истории и политологии господствует превращенная в догму "странная версия англо-американского самопоздравления-самовосхваления (self-congratulation), написанная в немецкой манере".

Запад, прежде всего его англосаксонское ядро, превратил себя, свое уникальное историческое "я" в универсальное мерило, на соответствие которому оценивается все остальное. Англосаксы вольны, подобно "Королю" и "Герцогу" из "Приключений Гекльберри Финна", выделывать любые кунштюки. Наша задача и обязанность — не ловиться на них и гнуть свою линию, прежде всего в психосфере. А потому мы должны писать не только свою историю, но и историю Запада (и Востока, конечно) без ретуши. Нам необходима систематическая, наступательная и стратегически выверенная работа в сфере "боев за историю" (Л. Февр), за наше прошлое. Это необходимое условие победы в битве за будущее.

http://oko-planet.su/politik/politiklist/197876-andrey-fursov-bit-pervymi.html


**


С момента своего создания Советский Союз проводил активную внешнюю политику. Порой это происходил вынужденно.
До начала второй мировой войны СССР был единственным государством в мире строившим социализм. Его экономический потенциал был относительно невелик. Сказалась разруха после Гражданской войны и иностранной военной интервенции. В этой связи в системе противоречий тогдашнего мира его роль не была определяющей. Главными игроками были колониальные империи – Великобритания, Франция, Италия, чуть позже – Германия, а также США.

Западный мир понимал опасность нарождающегося социалистического примера. Поэтому задача ликвидации первого социалистического государства была одной из важнейших. Однако ограниченность влияния СССР в мире в тот период и колоссальные экономические трудности глобального экономического кризиса 30-х годов 20-го века вывели экономические противоречия того времени на первый план. Именно поэтому Вторая мировая война была войной за экономический передел мира.
Влияние СССР на формирование глобальной конфигурации мира было невелико. В этот период он решал задачу выживания во враждебном окружении, стремясь пробить международную блокаду.

В ходе Второй мировой войны СССР сыграл ключевую роль в разгроме коалиции стран оси. На советско-германском фронте было уничтожено более 70% военной мощи фашисткой Германии.
Военная мощь СССР и созданный по итогам Второй мировой войны блок социалистических государств вывел нашу страну в мировые лидеры.
Европа лежала в руинах. США взялись за восстановление ее западных регионов. Они стали естественным лидером Западного мира в новой мировой конфигурации.

СССР восстанавливал свою экономику и помогал восстановлению стран Восточной Европы, входивших в социалистический блок. Он стал лидером социалистического мира.
Так по итогам Второй мировой войны оформился биполярный мир. Фактически это было противостояние двух сверхдержав – СССР и США, имеющих сопоставимую военную мощь.
Это противостояние определило мировую архитектуру на всю вторую половину 20-го века и продолжает сказываться и сегодня, спустя почти четверть века после падения СССР.
Поэтому сегодня важно рассматривать геополитику СССР именно в послевоенный период.
Официально геополитика как наука в СССР не признавалась. Поэтому никаких геополитических концепций и положений в СССР существовать не могло. Однако те фундаментальные положения и установки, которыми руководствовалось лидеры СССР во внешнеполитической деятельности, по своей природе были чистой геополитикой. Поэтому рассматривая внешнеполитический курс СССР, следует говорить именно о его геополитике.

Создание военно-политического блока НАТО и спустя несколько лет Варшавского Договора организационно оформило военно-политическое противостояние двух систем. Мощь социалистического блока, привлекательность социалистических идей для народов мира, включая страны Западного блока, вывели в качестве ключевого противоречия той времени идеологическое – капитализм против социализма.

Фактически в борьбе за мировое доминирование сошлись два геополитических проекта: Советский социалистический и Западный капиталистический.

Первый из них основывался на марксистско-ленинской теории построения социализма и пролетарском интернационализме.
В социально-политическом отношении этот проект предполагал построение общества социальной справедливости, предполагающее ликвидацию условий для эксплуатации человека человеком. Предполагалось создание альтернативы западному образу жизни.
В геополитическом отношении — создание через поддержку национально-освободительных и социалистических движений системы государств социалистического типа, сдерживающей устремления к мировому господству западных стран.

Второй базировался на рационально – монетаристской идеологии, устремленности к экспансии, сохранения демократических начал во внутренней жизни.
В геополитическом отношении этот проект предполагал сдерживание распространение социалистических идей и постепенное перерождение стран социалистического лагеря с последующим установлением мировой гегемонии Западной цивилизации.
Радикально различалось и видение сущности человека. В СССР это всесторонне развитая личность, с коммунистическими убеждениями и высокими патриотическими чувствами к первому в мире социалистическому государству, человек-интернационалист. Западная модель базировалась на человеке экономическом, строившем свой жизненный смысл на обретении материальных благ, личного благополучия и высокого статуса в обществе.
Таким образом, противостоящие идеологические системы были по своей природе антагонистичны. Это исключало возможность взаимной конверсии, взаимопроникновения. Даже частичный отказ от ключевых положений идеологии означал переход в лагерь противника, подчинение его лидеру, отказ от своей духовно-культурной идентичности.
Соответственно и противостояние Советского и Западного блоков было антагонистичным. Его разрешение было возможно только через разрушение одного из них с подчинением победителю через принятие его идеологической системы.

Это и породило «холодную войну» начавшуюся в 1947 году фултонской речью премьер-министра Великобритании У.Черчилля.
Стратегия Запада заключалась в реализации так называемой «петли анаконды» направленной на удушение СССР во внутриконтинентальном пространстве Евразии, а также ограничении и блокаде советского влияния во всем мире. Для этого предполагалось замкнуть береговую зону Евразии (Rimland), находящуюся под контролем США от Западной Европы через Ближний Восток и Центральную Азию к Дальнему Востоку, Индии, Индокитаю и Японии (уже оккупированной США).
В свою очередь СССР стремился не допустить полного охвата своей территории зонами западного влияния и контроля, обеспечить распространение своего влияния в мире, в том числе и на районы других континентов.
В этой борьбе можно выделить несколько этапов, существенно различающихся особенностями исторических условий, состоянием противостоящих сторон, их целями, применяемыми методами и стратегией действий.
Первый из них характерен тем, что противостояние сторон проходило в условиях послевоенной разрухи и в целом еще не устоявшейся системы международных отношений, когда представлялось возможным еще откорректировать сложившийся баланс сил, в том числе и с применением радикальных – методов.

Советский блок на этот момент представлял собой сообщество стран Восточной Европы, входивших по итогам Ялтинских соглашений в советскую зону влияния и Китая, во главе с СССР.
Западный блок был существенно мощнее. В него входили помимо стран Европы, оказавшихся в зоне англо-американского влияния и страны находившиеся в колониальной зависимости от ведущих игроков Западного мира, прежде всего Великобритании.

Советский Союз и все остальные страны Советского блока были сильно разрушены в ходе второй мировой войны. Главным козырем СССР оставались его Вооруженные Силы и высокоэффективная военная промышленность. Союзники СССР в этот период не могли оказать ему существенной помощи в противостоянии с Западом.
Западный блок опирался на мощь США и отчасти Великобритании. Экономика США в ходе Второй мировой войны существенно возросла. Потери Великобритании, в сравнении с другими странами Европы, были невелики.
Основу военной мощи Западного блока составляли вооруженные силы США. Важным козырем США было наличие ядерного оружия, которым в тот момент не владела ни одна страна мира.
К числу основных сильных сторон Западного блока относились: значительное превосходство в экономическом потенциале, подавляющее превосходство военно-морской мощи и стратегической авиации.
Основными слабыми сторонами были более низкий моральный потенциал, существенно более слабая идеологическая мотивированность населения, менее боеспособные группировки сухопутных войск в Европе, а также удаленность основных мощностей военной промышленности Западного блока, расположенных в США от вероятного театра военных действий в Европе.

Среди основных сильных сторон Советского блока следует отметить высокий уровень идеологической мотивированности и патриотизма населения и Вооруженных Сил СССР и Китая, их высокий моральный потенциал, значительное превосходство в боевом потенциале группировок сухопутных войск, их выгодной стратегическое расположение, независимость в коммуникационном отношении от морских и океанских коммуникаций, обусловленная размещением всех стран блока на Евразийском континенте.
Сложившиеся условия противостояния этих геополитических блоков определили цели сторон, которые были на тот период сходны. Обе эти стороны стремились восстановить свою экономику и закрепиться на достигнутых рубежах.
При этом Советский блок стремился максимально использовать возможности расширения своего влияния за счет поддержки начинающего развиваться национально-освободительного антиколониального движения.

В свою очередь Западный блок пытался использовать социальные противоречия, преимущественно в государствах Восточной Европы, для ослабления Советского блока и отрыва от него некоторых государств.
Соответственно основной геополитической стратегией этого этапа со стороны Западного блока было расширение и закрепление англо-американского влияния на Ближнем Востоке, Центральной Азии и в Индокитае, с дестабилизацией политических режимов в странах Восточной Европы, входивших в Советский блок.
Суть геополитической стратегии Советского Союза сводилась к отражению попыток развалить Советский блок, восстановить экономический потенциал, максимально снизить возможность прямой военной агрессии со стороны НАТО, и при благоприятных условиях, локальными геополитическими контрударами ослаблять давление американской «петли анаконды».
В военно-стратегическом отношении США делали ставку на превосходство в ядерном оружии и стратегической авиации, а СССР – на превосходство в сухопутной мощи, прежде всего в бронетанковых силах, позволяющих в короткие сроки разгромить вооруженные силы НАТО и оккупировать территорию европейских стран вплоть до берегов Бискайского залива.
Особенностью геополитического противоборства на этом этапе является широкое использование военной силы сторонами, причем ведущими странами блоков — СССР и Китаем с одной стороны, США, Великобритании и Франции – с другой.
Этот период характерен обилием малых войн на Ближнем Востоке, в Индокитае и других регионах мира, а также серией антисоветских выступлений в некоторых странах Восточной Европы. Наиболее ярким эпизодом этого этапа геополитического противостояния явилась Корейская война, где в непосредственном вооруженном противоборстве сошлись вооруженные силы ведущих стран противостоящих блоков – СССР и Китая против США, Великобритании и их союзников.
Это этап завершился к концу пятидесятых годов прошедшего века, когда в СССР был создан ядерный потенциал (ядерное оружие и средства его доставки) достаточный для сдерживания прямой военной агрессии против СССР.
В целом можно констатировать, что на этом этапе обеим сторонам удалось достигнуть своих целей.
СССР укрепил Советский блок, восстановил свой экономический потенциал, создал условия практически исключающие возможность прямой военной агрессии против него. США и их союзники сохранили и расширили зоны контроля над геополитической окраиной Евразии, восстановив экономический потенциал Европы.
По своей сути это был этап «геополитической обороны» с обеих сторон.

Наступление второго этапа ознаменовано волной национально-освободительного движения, которое привело к крушению мировой колониальной системы. Для Советского Союза это был этап «геополитического наступления».
В условиях, когда угроза взаимного ядерного уничтожения свела к минимуму возможность прямого военного столкновения СССР и США, НАТО и Варшавского договора, вооруженное противоборство блоков было перенесено на периферию. При этом военные и экономические потенциалы сторон стали сопоставимы.
Непосредственное противоборство Западного и Советского блоков сосредоточилось в идеологической, научно-технологической, морально-психологической и экономической сферах, где ключевую роль стали играть спецслужбы противостоящих сторон.
Западный блок, осознавая слабость своей идейной базы, стремился это компенсировать совершенствованием морально-психологических методов управления населением. В частности, массовое внедрение поп-культуры в странах Запада, ее экспорт в страны Советского блока, стало отличительной чертой этого периода. Наступала эра информационных войн.

К числу основных сильных сторон Западного блока относились: достигнутый превосходство в сфере технологий информационных войн, контроль над морскими и океанскими зонами планеты, опирающийся на превосходящую военно-морскую мощь.
Помимо упомянутых выше к числу основных слабых сторон этого блока можно отсутствие возможности осущест¬влять идеологическое управление основной массой населения в силу необходимости скрывать истинные цели своей политики, ограничиваться психо-эмоциональными инструментами влияния на социальные процессы.

Среди основных сильных сторон Советского блока, помимо ранее отмеченных, следует отметить сохраняющееся идеологическое превосходство, возможность в этой связи идеологически влиять на социальные процессы.
Как слабая сторона Советского блока в новых условиях проявилась неразвитость Советского ВМФ. Это чрезвычайно ограничивало возможности СССР оказывать военную поддержку своим союзникам в удаленных от районах морей и океанов.Сложившиеся условия противостояния геополитических блоков определили их цели.

СССР продолжая курс на дальнейшее укрепление Советского блока ставил перед собой задачу рассечь охватывающую Евразию зону англо-американского доминирования — разрубить «петлю анаконды», получив доступ к мировому океану. США, в свою очередь, ставили целью не допустить этого. При этом СССР рассчитывал на развитие и поддержку национально-освободительного движения и социалистических революций.
Тогда как Западный блок основное внимание сосредоточил на применение методов информационной войны с целью переформатирования сознания населения и особенно правящей элиты стран Советского блока.
Основным содержанием геополитики этого этапа со стороны Западного блока стало создание сети военно-политических блоков по периметру Евразии, предотвращение социалистических революций и взятие под контроль национально-освободительных движений. Суть геополитической стратегии Советского Союза сводилась к рассечению окружающей континентальную Евразию систему зон западного контроля.
Приоритетными направлениями геополитических усилий СССР в этот период были: ближневосточное, индокитайское и южноамериканское. В целом этот этап геополитического противостояния для СССР и его союзников был успешным. Основные геополитические цели были достигнуты.

Появление дружественных СССР режимов во Вьетнаме, Сирии, Ливии, Кубы, Никарагуа, ряде других стран Ближнего Востока, Африки и Южной Америки означали разрушение целостной системы западного контроля над береговыми зонами Евразии, разрыв американской «петли анаконды». Вместе с тем именно в этот период проявились признаки будущих тяжелых геополитических поражений.

Тяжелым ударом для СССР и всего советского блока стала потеря важного союзника в лице маоистского Китая. Эта страна не пошла на интеграцию с Западом, но на долгие годы стала одним из противников СССР.
Созданная в СССР иерархия власти с жесточайшей дисциплиной и суровой ответственностью за управленческие ошибки (что в дальнейшем было названо «необоснованными репрессиями») была ключевым условием выживания страны в предвоенные, военные и первые послевоенные годы.
В шестидесятые годы из этой системы был изъят ключевой элемент – личная ответственность руководителей всех рангов за свою деятельность. В сочетании с выводом партийного и хозяйственного руководства из под контроля спецслужб, это привело к загниванию правящих элит социалистических стран.
В среде партийного и хозяйственного руководства СССР и стран социалистического лагеря наметилось тенденция формирования устойчивых клановых образований, преобладания их интересов над государственными в практике управленческой деятельности. Началась интенсивная деградация руководящих слоев советского общества, как в моральном, так и интеллектуальном отношениях.
Сосредоточившись на решении геополитических задач руководство СССР недостаточно внимания уделяло развитию своего социума, как в духовном, так и материальном отношении.
Большую опасность несла недооценка советским руководством технологий информационной войны. Оно вообще не признавало информационную борьбу как самостоятельную сферу межгосударственного соперничества, сводя ее лишь к идеологическому противоборству в форме пропаганды и контрпропаганды.

Стагнация в теоретическом осмыслении процессов развития реального социализма, непродуманные шаги в области внутренней политики привели к возникновению значимого диссидентского движения. Его представители считали западное общество и капитализм образцjv для подражания. Они фактически были враждебной для СССР внутренней силой, проводниками западного влияния. В обществе нарастала социальная апатия. Следствием этих негативных процессов стало замедление темпов экономического развития стран социалистического лагеря, отход от ключевых принципов социализма.
На этом фоне теории конвергенции появившиеся на Западе в 70-е годы оказали огромное влияние на умы советского руководства и отдельных слоев интеллигенции.

С конца 70-х годов 20-го века начался последний этап геополитики СССР.
Создав мощный океанский флот, позволяющий вести активную геополитику, опираясь на военную силу, СССР лишился главного – идейного превосходства над своим геополитическим противником. Привлекательность социалистических идей в результате перекосов в практике строительства социализма и стагнации в развитии его теории существенно упала. В социалистических странах правящая бюрократия превратилась в особый класс, преследующий свои клановые интересы в ущерб общенародным. Появившиеся в нем значительные и весьма влиятельные группы явно и неявно, ориентирующиеся на западные ценности, частично связанные с западными спецслужбами, стали мощной агентурой влияния Запада в СССР и других социалистических странах. Стремясь дискредитировать саму социалистическую идею, они под видом управленческих ошибок начали планомерно создавать искусственные экономические и социальные проблемы.
При этом постепенно сворачивалась эффективная борьба против теневой экономики, которая по своей сути была капиталистической и несла угрозу реставрации капитализма. Появление значительных слоев недовольных сложившимся положением дел в обществе при общей апатии населения, создали предпосылки к реставрации капитализма в СССР. В этих условиях СССР утратил способность вести активную геополитику. Попытка прорвать кольцо американских зон влияния на южном направлении поддержав военной силой дружественный режим в Афганистане закончилась неудачей.

Советская элита эпохи Горбачева, взяв на вооружение западные идеи конвергенции, фактически отказалась от социалистического пути развития, стала на путь капитуляции перед Западом. С этого момента советская геополитика фактически свелась к отказу от сопротивления геополитическому наступлению Запада.
Сначала влияния СССР начало ослабляться в зарубежных странах – Африки, Латинской Америки, Дальнего Востока и Западной Европы, где под знаменем «еврокоммунизма» началась переориентация левых и коммунистических партий от Советского Союза на мелкобуржуазные и собственно европейские политические реалии. При этом руководство СССР даже не пытается что-то противопоставить этим тенденциям.
Затем настала пора антисоветским «революциям» в странах Восточной Европы. завершившиеся расторжением Варшавского договора и ликвидацией социалистического лагеря. Это было колоссальным ударом по самой ближней зоне стратегической обороны СССР. В 1991 году прекратил свое существование Советский Союз.

Советский блок потерпел полное поражение и исчез.

Начиналась новая геополитика – геополитика России, правопреемницы СССР.
Падение СССР и Советского блока ознаменовало изменение мировой конфигурации от двуполярной к однополярной, построенной по схеме Центр-периферия. Центр отождествлялся с победившей Западным блоком во главе с США, периферия – остальные страны мира.
Начавшаяся глобализация сопровождалась усилением процессов региональной интеграции на региональном уровне по цивилизационному признаку. На первый план в геополитическом противостоянии стали выходить уже не отдельные государства, а их сообщества сформированные по признаку цивилизационной близости.

Западная цивилизация, первой получившая полноценное организационное оформление в виде НАТО и Евросоюза, обеспечив себе глобальное превосходство, приступила к модернизации мира в своих интересах. Однако далеко не всех это устраивало. В итоге глобальное геополитическое противостояние на идеологической основе сменилось на противостояние цивилизаций, с формированием в качестве ведущего противоречия современности противостояния между западной (евро-американской) цивилизацией, с одной стороны и исламской, православной и конфуцианской (китайской) цивилизациями – с другой.

Первым эти мировые процессы осмыслил Хантингтон в своей работе «Столкновение цивилизаций», где прогнозировал неизбежность столкновения Западной цивилизации с остальными. Помимо этого действовал (и продолжает действовать и сегодня) еще ряд важнейших факторов, определяющих направленность развития мировой геополитики:
1.Интенсивное формирование единой мировой системы власти в условиях доминирования в мире блока стран западной цивилизации во главе с США.
2.Интенсивый рост численности населения Земли в условиях нарастания объемов потребления западной цивилизации с приближением к критическому порогу уровня экодавления на всю сферу обитания Земли.
3.Глобальный промышленно-сырьевой дисбаланс, состоящий в том, что наибольший промышленный потенциал сосредоточен в США, странах Европы и Японии, тогда как основные энергетические и сырьевые ресурсы сосредоточены в России и странах третьего мира.
4.Появление на мировой арене самостоятельных геополитических субъектов транснационального характера.

Уже в начале 90-х годов прошлого века ведущим аналитикам мира было ясно, что действие этих факторов породит глобальный кризис, ведущее противоречие, которого будет между ростом производства-потребления и имеющимися ресурсами, необходимыми для развития, возможностями экосистемы Земли.
Россия, как геополитический субъект является основой Евразии, которая географически, ландшафтно, лингвистически, климатически, культурно и религиозно-идеологически объединяет евразийский Запад и евразийский Восток. Огромный интеллектуальный потенциал и географическое положение «евразийского центра», а также значительный военный потенциал определяют ставили под сомнение долговечность монополярной модели без устранение России как субъекта геополитики.

Поэтому разгромив Советский блок и СССР лидеры западного мира ставили перед собой задачу разгрома и России. В условиях господства в политической элите России того времени откровенных западников, компрадоров, агентов западного влияния и просто агентов западных спецслужб, опиравшихся на целую сеть американских советников, это представлялось возможным сделать без применения вооруженных сил НАТО по модели развала СССР. Наступили самые мрачные в истории России 90-е годы 20-го столетия. Российская политическая элита находилась под полным американским контролем. Незначительные государственнические силы представленные преимущественно выходцами из вооруженных сил и спецслужб России значимой роли еще не играли.
Народ дезориентирован и дезорганизован. Сохранившиеся и вновь созданные коммунистические, социалистические и националистические партии и движения, несмотря на массовые выступления, существенного влияния на политику властей не оказывали. Во внутренней политике российская власть под лозунгами либерализации и демократизации, внедрения рыночных отношений и устранения монополизма, фактически осуществляла разгром страны.
Рушились производственные цепочки, уничтожались путем передачи в частные руки важнейшие предприятия высокотехнологичной промышленности, сокращались вооруженные силы и разгонялись спецслужбы, секреты которых передавались западным государствам, практически свернуто производство вооружения и военной техники, свернуты разработки новых образцов, ликвидировались научно-технические школы, уничтожались ведущие научные учреждения, занятые наиболее передовыми исследованиями, ряд ведущих ученых был просто убит. Крупнейшие предприятия нефтегазового комплекса и транспортной инфраструктуры оказались в руках отечественных компрадоров и иностранных кампаний.
В этих условиях российская геополитика, проводимая под непосредственным контролем американских спецслужб свелась к тотальной капитуляции по всем направлениям.

За пределами постсоветского пространства российское руководство отказалось от поддержки и взаимодействия практически со всеми традиционными союзниками СССР, оставив это пространство США.
На постсоветском пространстве оно проводило откровенно антироссийскую политику, блокируя все интеграционные проекты (в частности выдвинутый еще в 1994 году проект евразийской интеграции Президента Казахстана Назарбаева), одновременно поддерживая антироссийские режимы в постсоветских республиках.
Потворствовало российское руководство и сепаратизму на территории самой России.
Однако, несмотря на все усилия иностранных спецслужб и российских компрадоров развалить страну не удалось. Хотя потери были огромны во всех сферах.
Основной причиной было скрытое сопротивление на нижестоящих уровнях властной иерархии, протесты населения и деятельность небольшого числа патриотически настроенных людей в российской элите.

Приход к власти в 2000-м году В.Путина знаменовал новый этап российской геополитики. Приход к власти его команды, состоящей в значительной степени из выходцев из вооруженных сил и спецслужб, привел к существенному усилению в российской политической элите влияния патриотических сил, с одновременным ослаблением компрадорских прозападных.
Большое значение для ослабления западного, особенно американского, влияния в России стал провал военных кампаний в Ираке и Афганистане, освобождение от американской гегемонии стран Южной Америки, в частности связанный с ярчайшим политиком Венесуэлы Уго Чавесом, а также провал операции «арабская весна» на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Стало ясно, что США и Западная Цивилизация в целом далеко не всемогущи. Начался постепенный отход от разрушительной политики 90-х годов.
Удалось укрепить расшатанное территориальное единство России, в том числе и с применением военных мер.
Наиболее одиозных олигархи были изгнаны из политической и экономической жизни страны, национализированы их активы. Нашли определенную поддержку интеграционные процессы на постсоветском пространстве.

Заработали интеграционные структуры — «Евразийское Экономическое Содружество», «Организация Договора о Коллективной Безопасности» и «Единое Экономическое Пространство». Наметился отход от подчиненности американскому диктату в сфере глобальной геополитики. Фактически Россия начала осторожно возвращаться к принципам советской геополитики, но на иной концептуальной и идеологической основе. Россия стала проводить единую государственную политику в области торговли энергоресурсами, что превратило ее во влиятельную энергетическую державу, способную воздействовать на экономические процессы в соседних с ней регионах Европы и Азии. Важнейшим инструментам геополитического влияния России стала создаваемая по единому плану сеть газо- и нефтепроводов.

Россия стала открыто осуждать практику двойных стандартов, американской гегемонии и однополярного мира. Так жесткому осуждению со стороны России подверглась агрессия США против Ирака в 2003 году. Началось восстановление разрушенных в 90-е годы 20-го века отношений с традиционными союзниками СССР и России. Началось активное сближение с Китаем.
Крупнейшими успешными геополитическими проектами России в этот период стали создание:
1. Шанхайской организации сотрудничества, объединившей в экономический союз евразийское пространство от Белоруссии до Китая.
2. Блока БРИКС – экономического союза Бразилии, России, Китая, Индии и Южной Африки, который в экономическом отношении фактически рассек американскую «петлю анаконды», пробив серьезную брешь в системе зон американского влияния охватывающих Россию.
3. Евразийского союза, в составе России, Казахстана и Белоруссии, который, охватив более 85% территории бывшего СССР, стал прообразом дальнейшей политической интеграции постсоветского пространства.

В отношении облика будущего мира российское руководство провозгласило приверженность идее многополярности и сотрудничества со всеми силами, в частности с континентальной Европой, заинтересованными в противодействии американской гегемонии.
Вместе с тем, сохраняющееся в этот период значительное влияние либерально-западнических сил в политическом истеблишменте России сделало российскую геополитику этого периода двойстенной.

Наряду с шагам по возрождения российского влияния в мире совершались действия и прямо противоположном направлении. В это период Россия отказалась от своего военного присутствия на Кубе и во Вьетнаме, не воспрепятствовала военной агрессии против Ливии, отказалась под иностранным давлением от поставок ЗРС С-300 в Иран.

Тектонические подвижки в мировой геополитике, связанные с переносом центра тяжести мировой экономики в Азиатско-Тихоокеанский регион, утрата странами Запада своего доминирования в мировой экономике с выходом на лидирующие позиции Китая, Индии и Бразилии, а также развивающийся глобальный кризис, порожденный Западной цивилизацией, неспособность его преодолеть располагаемыми средствами, предполагает неизбежность серьезной реорганизации геополитической картины мира, сопряженную с угрозой масштабных военных конфликтов.
В этих условиях контроль Запада над Россией является критическим фактором, для восстановления и сохранения западного доминирования в мире. Приход к власти в России прозападного лидера на выборах 2012 года был критически важен для США и их союзников.

Избрание на этих выборах В.Путина Президентом России является тяжелым поражением прозападных сил в России, серьезно ослабившим их влияние на российскую геополитику. Курс на восстановление России как геополитического центра силы будет продолжен. В своей геополитике Россия будет стремится к построению многополярного мира.

Приоритетами российской геополитики останется дальнейшая интеграция постсоветского пространства, на основе имеющихся интеграционных проектов, таких как Организация Договора о Коллективной Безопасности и Евразийский Союз, расширение экономического и политического сотрудничества в рамках БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества. Важным направлением российской геополитики будет снижение международной напряженности и предотвращение военных конфликтов в мире, восстановление действенной системы международной безопасности.

Приоритетными векторами российской геополитики будут:
1.Западное, ориентированное на развитие равноправных отношений со странами Европы и нормализация отношений с США, с целью недопущения сползания в новую «холодную войну».
2.Южное, охватывающее Кавказ, Ближний и Средний Восток и Северную Африку, где Россия будет стремится нормализовать военно-политическую ситуацию, остановить военные конфликты, прежде всего сирийский, восстановить взаимовыгодные экономические и политические отношения с дружественными странами региона.
3.Южно-американское, где российские интересы состоят в развитии взаимовыгодных экономических отношений с ведущими странами региона.
4.Восточное, важнейшее сегодня для России, где она будет стремится к дальнейшему укреплению добрососедских отношений со своим великим соседом Китаем, а также Индией, Вьетнамом, обеими Корейскими государствами, а также нормализации отношений с Японией.

Это позволит в сочетании с восстановлением экономического и укреплением военного потенциала России обеспечить безопасность страны и ее поступательное развитие.

http://topwar.ru/30424-geopolitika-sssr-i-rossii.html